— Я давно не слышала таких слов… и этого имени. — Голос старушки стал ледяным. — Я старая женщина, гражданка тихой планеты. — Не время для игр, полковник Каховски. Приближается война… пострашнее Смутной. Рашель оторвала взгляд от Кея, с трудом, и посмотрела на Фискалоччи, которую тот упорно называл Каховски. Морщинистое лицо старухи исказилось. — Что ты несешь, Дач? Ты не знаешь той Войны. — Я знаю будущее. Проснитесь, Ванда. Прошу вас. Каховски пожевала губами. Хмуро сказала: — С тебя целая лужа натекла, Кей. Под дождь попали? — Таури взяла в обычай встречать меня плохой погодой. — Многовато чести. Помнишь комнату, где жил? — Да. — Переоденьтесь. В шкафу должна быть одежда ваших размеров. Как тебя зовут, мальчик? — Томми. — Ты брат Артура? Томми и Кей переглянулись. Дач кивнул. — Я — результат ложного аТана. Копия Артура… копия клона Кертиса Ван Кертиса. — Боги. — Ванда поднесла руку к губам жестом, который почти не был наигранным. — Что еще? Нет… идите и переоденьтесь. Кей кивнул. Проходя мимо Рашель, так и не сдвинувшейся с места, он коснулся губами ее лба. — Я сойду с ума, — сказала старуха, глядя, как они поднимаются по лестнице. — Или уже сошла. 3 Дач быстро рылся в шкафу. Здесь было очень много одежды. Интересно, для кого одинокая старушка, чей муж, похоже, дома и не появляется, держит такой гардероб? Костюмы, комбинезоны, туники, платья — всех размеров и стилей. Он нашел светлый костюм спортивного кроя, который был ему почти впору, голубую рубашку и короткий белый галстук с крошечной эмблемой Лиги Телохранителей. Кей не собирался скрывать свою профессию, и галстук показался ему вполне уместным. Томми выбрал черный комбинезон, словно в пику ему. Дачу было плевать. Прошлое, неощутимое как алкарисовские «вероятности», оживало вокруг. — Мы сюда притащили Арти после компенсатора. Он был без сознания, я его уложил вот в той комнате. А сам что-то рассказывал Генриетте и ее мужу. Забавный такой старичок, по-моему, ему не терпелось вернуться в центр управления погодой, к своим компьютерам. Игроман, как ты. — Угу. — Томми повертелся перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя. Пригладил мокрые волосы и стал закатывать рукава комбинезона. Очевидно, по какой-то молодежной моде. — Здесь его, наверное, и взяли… — Кей оглядел комнату, словно рассчитывал найти следы давнего разгрома. — Тот покойный булрати и механистка… — Его схватил меклонец, — сказал Томми. — И не здесь, а в той самой комнатке, где он жил. Артур мне рассказывал, по пути к Граалю. Кей замолчал, аккуратно завязывая галстук. Отодвинул Томми от зеркала. — Хоть под венец, — сообщил ему Томми. — Немножко грима — и порядок. — Ты допрыгаешься. — Да ладно, Кей. Я любя.

Об этой истории
Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. Императоры иллюзий Сергей Лукьяненко Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. ==================== Часть первая Кей Дач Часть первая Кей Дач 1 Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор. Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы и





