ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятая книга серии «Россия, которую мы...». Британская Империя ошибается, пытаясь покорить Африку, и в этом отчасти виноват наш попаданец. Русские в Африке! Да какие казаки, какие военные, вы о чём?! Офицеры Российского Генштаба? Опять нет! Коммандо камрада Дзержинского на полном скаку врываются в города и берут их. Марга! А Фима Бляйшман, которого в Одессе знали как контрабандиста, афериста и самую малость революционера, теперь пользуется почётом как отличный интендант и боевой генерал, а его пейсы так и развеваются на ветру! Русские коммандо не только дают отпор британской армии, но и захватывают Родезию — уже для себя! А Герой поднимается в небо: он изобретатель и первый в мире пилот, и это чудо-оружие меняет всю войну, а затем и Историю. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вот-вот! Отправил туда Тома и Ивашкевича, но мнится мне, они там больше негров пугают, да ещё координируют действия разрозненных наших отрядов.

— Это не лишнее, — пробубнил Санька рядышком, смачно зачавкав яблоком. Я не глядя протянул руку, и получил свою долю.

— Не лишнее, но так… На границе Капской колонии они нужней, вот пусть и летают, проверяют расположение вражеских войск, да тешут души бурских генералов. Пора им свои шишки набивать, да уверенности набираться. А я вот…

Открыв глаза, захрустел яблоком и соскочил с верстака.

— Чуть не забыл! Пойдём, — потянул опекуна за рукав, и жестом театрального режиссёра открыл брезентовый занавес, отгораживающий часть ангара.

— Какой-то… — он качнул пальцем конструкцию из реек и шёлка, — ненадёжный… нет?

— Испытан, — жму плечами, пытаясь удержать на лице скромное выражение, — вдвоём с Санькой поднялись, и ничего… нормально.

— Это ещё мотор у нас даймлеровский, — похвастался брат, принимавший непосредственное участие в создании аэроплана — чуйка у него на аэродинамику, — тяжёлый, зараза! А так… двести…

Он оглянулся на меня…

— До двухсот килограммов груза, не считая пилота, — поправил я, расплываясь в горделивой улыбке так, што ещё чуть, и морда пополам!

Владимир Алексеевич простецки присвистнул, уважительно оглядывая аэроплан.

— Поэтому позвал?

— В основном. Первый репортёр и всё такое…

— Первый… — засмеялся он, — положим, всё ж таки ты!

— Пусть второй, — соглашаюсь с ним, слыша нотки сожаления, — тоже недурно! И… хочешь, научу потом пилотировать?

— А… — он сглотнул, и взгляд загорелся безумной надеждой и Небом, — очень!

Погладив аэроплан по обшивке, уже этак по-хозяйски, опекун вздохнул прерывисто, потянувшись всем своим сильным телом.

— А ещё, — продолжил я, — дело такое… мы Фиме Бляйшману подарок задумали ко дню рождения, и я было за всякую банальность взялся, но Саня сказал — ша! У человека и так всё есть, нужно дарить ему интересное! И…

— Мишка собрал трофейные клинки британских офицеров с самых-рассамых битв, Егор откуёт, а на мне украшение!

— Ишь ты! — удивился опекун, — Сильно! А справитесь?

— Я слесарь не из последних, — жму плечами, — а нехватку умения восполню избытком оборудования.

— Угу… а я тут каким боком?

— За молотобойца постоишь?

— Охотно, — опекун подшагнул к тяжёлому молоту и сделал несколько уверенных движений такого рода, што мне на миг причудились на нём тяжёлые доспехи… — приходилось и за молотобойца.

Настрой сбился, но вот ей-ей, напишу! Как привиделось, так и напишу!

— Кстати, — остановился дядя Гиляй, опустив молот, — меч, это канешно символично, но продумать бы этот символизм заранее! Как минимум — гравировка в правильном стиле, а не мешало бы и поинтересоваться также, какие там клинки в Иудее в древности были.