— Вот-вот! Отправил туда Тома и Ивашкевича, но мнится мне, они там больше негров пугают, да ещё координируют действия разрозненных наших отрядов.
— Это не лишнее, — пробубнил Санька рядышком, смачно зачавкав яблоком. Я не глядя протянул руку, и получил свою долю.
— Не лишнее, но так… На границе Капской колонии они нужней, вот пусть и летают, проверяют расположение вражеских войск, да тешут души бурских генералов. Пора им свои шишки набивать, да уверенности набираться. А я вот…
Открыв глаза, захрустел яблоком и соскочил с верстака.
— Чуть не забыл! Пойдём, — потянул опекуна за рукав, и жестом театрального режиссёра открыл брезентовый занавес, отгораживающий часть ангара.
— Какой-то… — он качнул пальцем конструкцию из реек и шёлка, — ненадёжный… нет?
— Испытан, — жму плечами, пытаясь удержать на лице скромное выражение, — вдвоём с Санькой поднялись, и ничего… нормально.
— Это ещё мотор у нас даймлеровский, — похвастался брат, принимавший непосредственное участие в создании аэроплана — чуйка у него на аэродинамику, — тяжёлый, зараза! А так… двести…
Он оглянулся на меня…
— До двухсот килограммов груза, не считая пилота, — поправил я, расплываясь в горделивой улыбке так, што ещё чуть, и морда пополам!
Владимир Алексеевич простецки присвистнул, уважительно оглядывая аэроплан.
— Поэтому позвал?
— В основном. Первый репортёр и всё такое…
— Первый… — засмеялся он, — положим, всё ж таки ты!
— Пусть второй, — соглашаюсь с ним, слыша нотки сожаления, — тоже недурно! И… хочешь, научу потом пилотировать?
— А… — он сглотнул, и взгляд загорелся безумной надеждой и Небом, — очень!
Погладив аэроплан по обшивке, уже этак по-хозяйски, опекун вздохнул прерывисто, потянувшись всем своим сильным телом.
— А ещё, — продолжил я, — дело такое… мы Фиме Бляйшману подарок задумали ко дню рождения, и я было за всякую банальность взялся, но Саня сказал — ша! У человека и так всё есть, нужно дарить ему интересное! И…
— Мишка собрал трофейные клинки британских офицеров с самых-рассамых битв, Егор откуёт, а на мне украшение!
— Ишь ты! — удивился опекун, — Сильно! А справитесь?
— Я слесарь не из последних, — жму плечами, — а нехватку умения восполню избытком оборудования.
— Угу… а я тут каким боком?
— За молотобойца постоишь?
— Охотно, — опекун подшагнул к тяжёлому молоту и сделал несколько уверенных движений такого рода, што мне на миг причудились на нём тяжёлые доспехи… — приходилось и за молотобойца.
Настрой сбился, но вот ей-ей, напишу! Как привиделось, так и напишу!
— Кстати, — остановился дядя Гиляй, опустив молот, — меч, это канешно символично, но продумать бы этот символизм заранее! Как минимум — гравировка в правильном стиле, а не мешало бы и поинтересоваться также, какие там клинки в Иудее в древности были.






