Лёгкий японский крейсер снялся с якоря и стоял совсем в другом месте, контролируя русло реки, из которой выходили оставшиеся тральщики. На рейде покачиваясь на волне маневрировали два эсминца, которые вернулись из Румои. Японских пленных прибавилось. Ждать и выяснять, что же тут происходит я не стал, посечённый пулями вельбот принял меня и мою команду, после чего я отправился на крейсер. «Диксон» выглядел абсолютно не поврежденным, мне даже не верилось, что после столь интенсивного боя он не получил никаких попаданий!
— Ты всё знал! — таким рассерженным я своего старпома не припомню. Он просто в ярости — О приказе ты знал, потому и приказал включить помехи и радиомолчание!
— Приказа я не получал, но догадывался что он будет — спокойно ответил я старпому.
— Зачем Витя⁈ Нахрена⁈ — Шамкий искренне не понимает меня. Он пристально смотрит мне в глаза стараясь увидеть там ответ на свои вопросы.
— Так было надо! — отрезал я и протянул старому один из экземпляров акта капитуляции — принимай командование Николаич! Ты получил свой крейсер и я за тебя очень рад. Честно! Ну а я пойду к себе, мне надо отдохнуть и собраться с мыслями. Завтра утром организуйте пожалуйста прем пленных согласно этой бумаги. Судя по всему, ты теперь временный комендант Саппоро и всего Хоккайдо, тебе и карты в руки.
----------
Эпилог
Эпилог
Ни Юмашев, ни Василевский, которые прибыли на самолёте на Хоккайдо через два дня после битвы, со мной встретится не пожелали. Я сидел в своей капитанской каюте на «Диксоне» и не знал, что происходит. Арест мать его! Даже часового перед дверью каюты поставили. Еду мне носил мой вестовой, но он тоже молчал, только виновато опускал глаза. С адмиралом и маршалом прибыла следственная группа особого отдела Тихоокеанского флота, вот с ними я и общался целую неделю. Вели они себя вежливо, но строго официально, и мучали меня вопросами по несколько часов в день, повторяясь многократно. Ну а потом «Диксон» в сопровождении своей эскадры отправился домой, меня же на самолёте отправили в Москву.
Судя по всему, никто не знал, что же со мной делать. И вроде арестовали, но я был в форме и даже при личном оружии. В Москве меня поселили на какой-то ведомственной, охраняемой даче, снаружи больше похожей на тюрьму для отдельно взятого человека. Вышки с охраной, высокий забор, колючая проволока. Но внутри было более-менее прилично, одноэтажный домик и шикарный сад, где мне позволили гулять. Это даже вселяло в меня надежду, на благополучный исход дела, но я ошибался…
Трибунал. Да, мне объявили, что моё дело будет рассматривать трибунал Московского гарнизона.
В день выезда мне принесли новую форму.






