Процесс будет открытым⁈ Треноги с фотокамерами стояли тут и там, на процесс явно допустили журналистов!
— Добрый день товарищ Жохов! — жизнерадостный толстый мужичок встретил меня возле отгороженного невысоким заборчиком места для подсудимого — я ваш адвокат, Харитонов Илья Авраамович! Очень, очень рад знакомству с живой легендой!
— Пока ещё живой — буркнул я, устраиваясь на жесткой скамье.
— Ну что вы так! Наш суд, ой простите, трибунал, самый справедливый в мире! — с укором посмотрел на меня толстяк — я практически уверен, что приговор будет не столь суров!
— Вы меня успокоили — хмыкнул я — а поясните мне Илья, что это за фокусы с формой? Почему на меня одели адмиральский китель?
— Ну как же! Вам звание вице-адмирала присвоили ещё двадцатого августа! Неужели вы не знали⁈ — адвокат удивленно уставился на меня.
— Задним числом значит присвоили… — рассмеялся я. Мне всё понятно, раз я принял капитуляцию Хоккайдо, то должен быть в звании не меньше вице-адмирала, иначе перед союзниками не солидно. Ну и хрен на них! Хоть так, побуду адмиралом немного.
— Прошу всех встать! — секретарь трибунала подаёт команду, которая обычно звучит, когда в помешенные входят судьи. Я встал. Посмотрим кто меня судить будет!
Генерал-майор юстиции Кедров (председатель), полковники юстиции Сахаров и Виноградов (члены суда), майор юстиции Иванов (секретарь). Обвинение представлял военный прокурор генерал-майор юстиции Яченин. Никого из них я не знал, ну что же, знакомых лиц я тут встретить не рассчитывал. Процесс начался с зачитывания обвинительного заключения.
Очень интересно! Меня обвиняли в нарушении прямого приказа Юмашева, в разрушении (вот это да!) «мирного» города Саппоро и незаконного, вопреки положениям международного договора, оккупации острова Хоккайдо! Наши что, Хоккайдо сдали⁈ За что же я тогда обрёк себя на это судилище⁈ Услышав обвинение, я ушёл в себя и практически не реагировал на выступление судий, прокурора и свидетелей. В качестве свидетелей выступали какие-то люди. Тут были Шамкий, Юмашев, радисты с моего корабля и ещё куча людей, которых я в глаза не видел. Все они по очереди выступали у микрофона, но мне было плевать! Я за что столько своих парней положил⁈ Сунулся в политику грёбанный мажор! Быстрее бы меня расстреляли!
— Подсудимому предоставляется последнее слово! — голос секретаря вывел меня из апатии.
— Только коротко товарищ Жохов, я всё уже сказал — шепчет мне адвокат, но я отмахиваюсь от него рукой.






