— Ты мне зубы не заговаривай! Куда ты старый трефового туза кидаешь?! Я на тебя козырем хожу! Забыл, что ли, что козырь у нас пики?! — возмущаюсь я. Томас собака такая часто бьётся не по масти, пытаясь поймать меня на «дурака».
— Не ори! Старый я уже, вижу плохо. Да и когда это козырем пики стало?! Крести было! Я правильно хожу, ты чего это думаешь?! Я из ума уже выжил?! Ишь, сопля зелёная, голос меня давить вздумал! Да я тебя банником так отхожу, забудешь, как маму зовут, а меня всю жизнь помнить будешь! — не любит старик проигрывать, а ещё больше не любит, когда его за руку при шулерстве ловят, сразу звереть начинает. А я вот мышей и крыс с детства боюсь, поэтому всегда иду на попитую.
— Ладно, не ворчи. Выиграл ты, так и быть, из уважения к седым волосам на твоей заднице! Держи — я передаю старику его выигрыш. Мы же не просто так в карты режемся, так не интересно, мы играем на спички! По одной на кон, я уже этому гаду пол коробка продул!
Уже неделю я на «Алеуте» проживаю. Шмотки Витьки Жохова с Трудфронта передали всё в той же сетке, в которой когда-то пришлось и мне полетать. Не богато паренёк жил, скажем прямо. Фибровый чемоданчик с металлической окантовкой, чуть больше дипломата, и сидор, вот и все вещи. При желании я, наверное, и по карманам их распихать смог бы.
Ничего там не обычного нет, несколько писем от бабушки, две книги по штурманскому делу, потрепанная книжка Жуля Верна «Сто тысяч вёрст. Кругосветное путешествiе под водою, льдом и Среди исчезнувшей Атлантиды» (издательство 1872 года!), тетрадка, несколько погрызенных карандашей, огромные, наручные часы, запасные портянки, кальсоны, рубаха, свитер, шерстяные носки, несколько носовых платков, несессер с бритвенным набором и курительная трубка. Вот и все пожитки. Книги и письма с нессесером, часами и трубка с карандашами — в чемодане, тряпьё — в сидоре. Ну и то, что на мне одето конечно.
Из писем, которые я без зазрения совести прочитал, я узнал, что Жохов почти сирота. Бабушка есть, которая живёт в деревне, мать умерла, а отец как уехал почти десять лет назад на заработки, так и не вернулся до сих пор, только время от времени бабке письма шлёт, у него там уже другая семья и сын ему особо не интересен. Часы как раз подарок отца, единственный за всё время существования этого молодого организма. Отец расщедрился на выпуск вновь испечённого штурмана и передал часы с оказией. Но вот Жохов их почему-то не носил, ремешок совсем не обмят. Или берег, или брезговал, не совсем понятно. По отцу у нас судьбы схожи, ну так, наверное, не только у нас с ним, таких как мы тысячи. До недавнего времени Жохов и жил с бабушкой, пока в морской техникум не поступил.






