Непогода и не думала успокаиваться. Всё тот же снег с ветром, а на выходе из бухты гуляют огромные гребни волн.
— Ага. Как с Молоковым разговаривать, так пойдём Витя, а как самому так «птица не того полёта» — бурчу я — пойдём уж, птица.
Мы подтянули катер к самолёту и перелезли с боцманом на фюзеляж. Четверо летчиков упорно трудились на верхнем крыле, а ещё трое были где-то внутри огромной машины.
— Привет трудовому народу! Как успехи в ремонте? Может помощь какая нужна? — поприветствовал я всех сразу. Из-под брезента, который накрывал один из люков, высунулась заспанная, помятая и недовольная рожа давешнего штурмана. На нас дохнуло ядреным перегаром. А штурман то, судя по всем приметам, вчера не все свои запасы на общаг поставил! Вот же мышь летучая! Крыса, то есть, если на сухопутный язык переводить!
— Чего шумите водоплавающие? Спать не даёте! — бурчит штурман.
— Да как в таком шуме спать?! Тебе то ладно, заправил компас, паров надышался и хорошо, а мы к такой музыке не привычные. Кстати! Осталась ещё чего? А то, ты я смотрю сам не справляешься, я ведь тоже штурман, могу помочь по-братски приборчики протереть.
— Сами справимся! — испуганно вздрогнул штурман и исчез под брезентом.
— Жадина! — проводил я взглядом беглеца.
Передо мною с верхнего крыла на фюзеляж спрыгнул мужик, весь покрытый разводами масла, я с трудом опознал в нем Молокова. Вид уставший, замученный. Руки распухшие и красные, видимо железо на морозе держал.
— Ого! А вы что, товарищ комбриг, сами мотор что ли чините? — удивляюсь я.
— Конечно! Кому как не мне? Я же раньше авиамехаником был — устало поясняет мне «большой начальник» вытирая ладони ветошью — карбюратор барахлит. Никак наладить не можем! Несколько минут работает и глохнет зараза!
— Печально. Товарищ Молоков, а вы можете запросить по рации прогноз погоды и распоряжения от нашей плавбазы? Хотелось бы знать, как долго нам тут находится придётся. Уголь мы жжём постоянно, еды нет, так что хотелось бы знать на что рассчитывать.
— Запросим, а печку свою тушите, уголь действительно стоило бы поберечь — даёт согласие лётчик — с едой… придётся потерпеть, у нас НЗ тоже закончился.
— Нельзя её тушить. Тогда вода замёрзнет, там же нужна пресная, забортная не подойдёт. Так что мы вынуждены поддерживать котёл под паром — возразил я, и посмотрев на огромный открытый капот двигателей самолёта — а скажите, может ли ваш самолёт лететь на одном моторе?
— Лететь может, а взлететь нет, ты думаешь я об этом не думал? Зря мы приводнились конечно, нужно было продолжать полёт, да кто же знал… — досадливо махнул рукой Молоков.






