Ружье грохнуло, а один из наших противников обмяк, нелепо вскинув руки. Машина, на мгновение потерявшая равновесие, запетляла из одной стороны в сторону, словно желала скинуть с себя погибшего пассажира. Наконец, не выдержав, все еще живые соратники вытолкнули убитого через открытую дверь. Словно брошенный на лету мешок картошки, он покатился, свалившись в ближайшую канаву — то-то же будет подарочек местным косарям, когда пойдут поутру на работу!
— Держи, басурман, гостинец! У меня для тебя еще найдется! — Старик будто вновь оказался на войне, и его поразил дух лихой молодости. Мне же оставалось только догадываться, насколько он был крут в свои молодые годы.
Наша машина тоже не избежала колдобин — переднее колесо врезалось в рытвину, нас качнуло из стороны в сторону — повторный выстрел старика ушел в молоко.
— Ровнее, барин, ровнее! — Кондратьич будто сам готов был разделиться надвое, выпихнуть меня на пассажирское сиденье, на колени к Алиске и вцепиться мертвой хваткой в руль.
Алиска тоже не сидела без дела. Злая и обиженная за свое ошеломление, она что-то колдовала со спичками. Высунув крохотный розовый кончик язычка от усердия, она сконцентрировалась на спичечной головке. Иногда кусала губы, и я понимал, что у нее пока ничего не получается.
— Биска, гони! — Я управлялся с ручником, будто в самом деле надеялся, что сидевшая внутри двигателя демоница сможет обратить эту колымагу в спорткар.
С водительского места, где гордо восседал эльфианин, вдруг выпорхнула зеленая бутылка, снарядом устремившаяся под наши колеса. Я вильнул в сторону, нутром чуя, что это какая-нибудь пакость. Так оно и вышло.
Едва коснувшаяся земли бутыль лопнула, источая из своих недр едкую, мерзкую вонь. Ярко-оранжевое облако повисло в воздухе тучными клубами дыма, закрывая обзор. Мы все разом вздрогнули, когда нас с ног до головы пронзило отчаянным девичьим криком. Я сразу же понял, что это воет наша демоница.
— Жжется! Жжется!
Мне казалось, что еще мгновение — и Биска вылетит из двигателя, будто пробка из бутылки. Но гордая дочь Сатаны стиснула зубы, не желая сдаваться. Едва выглянув за покрывшийся ржавчиной капот, обливаясь слезами, она вновь нырнула внутрь. Двигатель загудел, будто обещая в любой момент заклинить, обрушив все наши надежды нагнать беглецов. Я не видел, но почти шестым чувством чуял, как Биска, сама не своя от дикой, воистину демонической злобы вцепилась в гудящий механизм, отдавая всю себя на растерзание жестокой машине.
И это сработало.
Будто получив второе дыхание, наша машина вильнула из стороны в сторону, вырываясь вперед. Стрелка спидометра выдавала невозможную для автомобиля этих лет скорость в восемьдесят километров. Мы видели, как шустро к нам приближается автомобиль, я уже облизнул губы.






