ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Найденыш, бродник из Клоссерга. Уже два года я выхожу на первый горизонт Кома без узора, надеясь, что во мне проснётся природная чувствительность к хасса. Все вокруг давно сделали себе узоры, а я всё жду, хотя даже мне самому уже ясно: чуда не будет. Я выжил там, где выжить было нельзя, и это, видимо, и был весь мой лимит. Сегодня я удачно сходил в рейд: продал добычу, раскрутил на хорошую цену скупщика Икраима и прикупил себе отличную армейскую аптечку. Но в баре узнал, что Неваляшка, который держался до последнего, как и я, всё-таки сделал себе узор и ушёл в одиночку. Значит, пришло и моё время. Завтра я пойду и сделаю это.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, вот что я тебе скажу — зря ты потратил деньги на симбиота. Не знаю, в какой лаборатории тебя тестировали на вероятность проявления природной чувствительности к хасса, только все их заявления о тридцатипроцентных гарантиях — полная туфта. Можешь мне поверить — они попадают в точку дай бог в одном из десяти случаев. Так что ты мог бы потратить свои деньги куда с большей пользой. — Теперь-то уж ничего не изменишь, — огрызнулся Андрей. — Это уж точно, — согласился бродник. — Ладно, пора укладываться, и желаю всем нам, чтобы гнусные пророчества Сги не воплотились в жизнь, и мы все проснулись в целости и сохранности. * * * Но его пожелание осталось неисполненным… Андрей проснулся от того, что кто-то сдернул его с коврика, на котором он расположился, и оттащил в сторону. Над стоянкой стоял вой и грохотали взрывы, но разглядеть что-то Андрей не мог, потому что вокруг была абсолютная темнота. Так что оставалось только замереть и ждать, пока все кончится. Тем более, что руки, сдернувшие землянина с места, держали его достаточно крепко, отчего возможностей для каких-то маневров практически не оставалось. Сколько продолжалась эта вакханалия — он не понял. Однако, мало-помалу, все утихло, и вокруг начали вспыхивать налобные фонари, а затем неподалеку разгорелся и костерок из сухого горючего. — Я же говорил! — полупридушенно послышалось снизу, после чего руки, державшие Андрея, разжались и оттолкнули его в сторону. — Я говорил, говорил, а вы не верили! Это был ракрон? — Что? — не понял Андрей. — Это был ракрон, — уже утвердительно заявил Сги, выбираясь из своей «могилки». — Я отлично слышал его рев, — старый бродник сожалеюще помотал головой. — Эх, жаль, он напал на стоянку с противоположной стороны. Его слисси уже точно поделили. Жаль, жаль… Это самая сильная ординарная тварь, которую можно встретить выше восьмого горизонта. Впрочем, может, успею?.. — пробормотал он, поспешно выбираясь из спального мешка. — Это… Сги… я… — попытался было обратиться к нему Андрей, но того уже и след простыл. Землянин еще минуту ошарашенно посидел на голой скале, на которой оказался, когда его отпихнул старый бродник, а затем поднялся на ноги и двинулся в ту же сторону, в которую убежал Сги. Когда он протолкался сквозь небольшую толпу, собравшуюся в дальнем от места его ночлега конце лагеря, то обнаружил Сги, усевшегося на огромную тушу какой-то твари. Тот с видимым удовольствием поглощал уже знакомую сине-фиолетовую массу, которая называлась слисси. — О, Найденыш, — с довольным видом поприветствовал он Андрея, — ты представляешь, эти умники не умеют разделывать ракрона! Так что мне удалось выторговать у них солидный кусок слисси.