ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, именно так: старший наставник Веланн тоже любил незаметно – как он верил – прошлепать вдоль коридора и заглянуть, не предаются ли его подопечные недозволенным занятиям… вроде лени. Что ж, в каждом трюме свои крысы. Король… точнее, Ее Величество королева-мать наполняет Эстрадивьяну толпами придворных, кардинал Басиль, по слухам, предпочитает, чтобы его подчиненных не было видно и слышно. Впрочем, те же слухи утверждают, что Башня Светлого Меча выглядит пустой лишь днем, дабы лишний раз не опечалить Отца-Солнце видом тамошних работничков. Графу же ги Карталь в высшей степени плевать, как проводят время его клерки: работают в поле лица или спускают казенные деньги в веселых домах – главное, чтобы баланс правильно сходился. А поскольку чутье на «грязные цифры» у главы казначейства такое, что глазам порой не веришь… Раскона на миг сбился с шага, снова вспомнив, как ги Карталь брезгливо отодвинул гроссбух, в котором едва успел бегло глянуть несколько страниц. «Куча дерьма. Не знаю, на что надеются эти болваны, подсовывая мне это, но здесь зарыта недостача по меньшей мере на двадцать тысяч дукариев. Раскопайте кучу, Муэрия, и найдите мне эти деньги!». Интересно, догадывался ли тогда граф, за хвост какого змеиного клубка он собрался дергать?

Следом память сдала Диего карту стычки в переулке: ночь, стук дождя, один убийца скорчился у стены в напрасной попытке запихнуть назад содержимое распоротого брюха, труп второго распластался в луже, а еще двое растворились в темноте, Князь Ночи укрыл своих псов плащом. И в переулке остались только Диего, не получивший ни царапины в скоротечной схватке, и Васко Муэрия с порцией свинца под сердцем.

«Главное – не позволь им убить себя так же глупо!»

Что ж, эту просьбу ему выполнять удается… пока.

Раскона вдруг понял, что их путешествие по Белому дворцу продолжается не меньше пяти минут и за это время они довольно сильно удалились от центральной части здания – в которой, как считалось, не смыкает глаз на благо родины Их Сиятельство герцог Нуарийский. Коридоры становились все уже, с дверей пропали вычурные завитушки…

– Далеко еще?

Ги Морра не удостоил его ответом, даже не обернулся – и Диего взялся за эфес, словно придерживая шпагу.

– Нет.

Снова лестница, на этот раз узкая, винтовая. На такой удобно держать оборону – сколько бы ни было нападавших, драться будет лишь первый, остальные даже пистолеты в ход пустить не смогут. Да и со шпагой тут не очень развернешься, больше подошло бы что-нибудь короткое. Свет – не обычные факелы, а свечи голубого пламени. Копоти от них нет, и гаснут они разом, стоит лишь сказать Слово Освобождения – а в темноте с легкостью можно будет протанцевать Аркольский балет.[5] А может, и танцевать не придется.