ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто из этих железных, с множеством круглых отверстий ступеней вдруг вырастут шипы, и те, кто поднимался по этой лестнице, разом пожалеют, что вообще родились.

Если это ловушка… ход был бы изящный, признал Раскона. Правда, ги Карталь уверен, что заговор полностью разгромлен. Однако всеведенье – достоинство лишь Великого Огня, никак не главы казначейства, полагать иное было бы ересью. Кого-то могли не выдать даже при магическом допросе и под пытками. Мог вернуться кто-то из бежавших за границу. И потом, у заговорщиков были друзья, родственники, в числе которых вполне могли найтись не только жаждущие мести глупцы, но и люди похитрее. Например, этот ги Морра. Кажется, Аугусто Саваль, тот, что положил трех стражников, пытаясь прорубиться из окруженного дома, приходился кузеном кому-то из ги Морра. Ну и, наконец, всегда остается золото, лучшая на свете магия, ибо не придумано заклятья, действующего на людей вернее звона монет.

Право же, подумал Диего, очень жаль, что у меня при себе нет чего-нибудь короткого и…

Лестница закончилась, желтый камзол неожиданно юркнул в сторону и тан едва не уткнулся носом в оскаленную пасть полковой эмблемы на перевязи гвардейца-валхака.

…вроде кордов на поясе этого громилы.

– Хто и пошто?

Поскольку ги Морра и на этот раз медлил с ответом, Диего решил проявить инициативу.

– Тан Раскона, – протянул он гвардейцу зеленый листок, – по личному приглашению Его Сиятельства.

Наклонившись, валхак принялся изучать печать, затем вновь выпрямился и смерил тана взглядом, явственно говорившим: «Ходют тут всякие… будь моя на то воля…»

Ответный взгляд Раскона ничуть не менее явно сообщал: «Как же я рад тебя видеть!»

Действительно, присутствие гвардейца развеивало все подозрения тана столь же основательно, как заклятье архимага – призраков низших уровней. Если желтый камзол имел шанс оказаться родичем заговорщиков, другом или просто подкупленным, то солдат личного полка Его Сиятельства – никогда. Полудикие горцы из «Нуарийских волков» признавали лишь одного господина.

– Идите же, – нервно произнес ги Морра. – Вас ждут, – и, видя, что Раскона колеблется, повысил голос: – За этой дверью. Шляпу отдайте мне.

«Так просто?!» – едва не выкрикнул вслух Диего. Один стражник, дверь – и ты попадаешь к самому могущественному – после юного короля, разумеется – человеку в государстве?!

– Идите!

«Раз-два-три-и-прочь напасти, слуги Темного, не сглазьте…» – бормотать этот детский оберег было, наверно, глупо, но ничего другого Раскона в этот миг не вспомнил. Он просто вдохнул, словно готовясь к прыжку в глубину, побольше воздуха, взялся за ручку двери – медную, в виде птичьей лапы и неожиданно теплую – и вошел.

Помещение, в котором он оказался, было на удивление мало.