ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У вашего гостя имелся талисман против чужих ушей, но заговор на нем едва теплился.

– Отлично, святой брат, отлично. Тогда будьте добры – за койкой, справа от вас, торчит уголок карты. Да, вот он. Вытащите ее, только прошу, осторожно, и дайте тану Кэмпбеллу.

– Что за странное место для хранения, – разворачивая карту на столе, хмыкнул ун-капитан.

– У ящика сломался замок, – Диего продемонстрировал бронзовый стерженек, оканчивающийся косым сколом. – А из-за защиты от взлома я, признаюсь, не рискну вскрывать его – вдруг все мои бумаги при этом обратятся в горсть пепла?!

– Сочувствую.

– Если позволите, я сегодня вечером осмотрю ваш стол, тан капитан, – предложил монах. – Обычные защитные обереги мне знакомы, и если у вас один из них, то защищает он лишь переднюю часть ящика.

– Был бы весьма признателен, – отозвался маленький тан. – И вдвойне – за новый, необычный оберег.

Монах кивнул и, вытянув шею, с любопытством принялся рассматривать палец ун-капитана, упершийся в бледно-желтые буковки «Марамо».

– Теперь, – начал Диего, – мы знаем, с чего это вдруг шах Беда возжелал начать переговоры с Итореном. Если трон под новым правителем и впрямь столь непрочен, как расписал нам только что капитан Али-ага, то, думаю, герцог будет очень рад помочь укрепить его.

Раскона не стал подробнее расписывать все перспективы, которые откроет перед Итореном возможный союз с шахом Беда. Одно только право заходить в гавани для пополнения запасов воды и продовольствия заметно расширит сферу влияния королевского флота. Само собой, вид галер под бело-красным стягом не доставит особой радости соседним шахствам бешбешей. Прижатые к побережью раскаленной пустыней, эти «государства» испокон веков жили грабежом и разбоем кораблей и берегов западного глиноморья, то и дело – а последние две сотни лет весьма регулярно – получая в ответ пушечные залпы эскадр возмездия и десанты. Но коль с ближними домами дружба и так врозь, почему б ни позвать на подмогу здоровяков с дальнего конца деревни?

– Возможно, – хмуро произнес Энрике, – но пока что меня больше волнует невезучий братец шаха, этот мушир[17] Фельт. Мне доводилось о нем слышать – к иторенским берегам он заплывать не рисковал, но вокруг Морфейских островов и в проливе Арнейма отметился изрядно. Понятно, что трусливый торгаш наверняка приврал, сотни галер у него быть не может, но и десяток для нас тоже многовато.

– Тан Кэмпбелл, вы полагаете, Фельт уже осведомлен о нашей миссии? – спросил брат Агероко.

– Здесь Восток, – для убедительности Энрике ткнул пальцем в горку орехов. – И все тайны прозрачны, как шаровары у танцовщиц. Готов ставить месячное жалование против жареной крысы, что мушир претендент-на-престол уже готовит нам очень теплую встречу.