У вашего гостя имелся талисман против чужих ушей, но заговор на нем едва теплился.
– Отлично, святой брат, отлично. Тогда будьте добры – за койкой, справа от вас, торчит уголок карты. Да, вот он. Вытащите ее, только прошу, осторожно, и дайте тану Кэмпбеллу.
– Что за странное место для хранения, – разворачивая карту на столе, хмыкнул ун-капитан.
– У ящика сломался замок, – Диего продемонстрировал бронзовый стерженек, оканчивающийся косым сколом. – А из-за защиты от взлома я, признаюсь, не рискну вскрывать его – вдруг все мои бумаги при этом обратятся в горсть пепла?!
– Сочувствую.
– Если позволите, я сегодня вечером осмотрю ваш стол, тан капитан, – предложил монах. – Обычные защитные обереги мне знакомы, и если у вас один из них, то защищает он лишь переднюю часть ящика.
– Был бы весьма признателен, – отозвался маленький тан. – И вдвойне – за новый, необычный оберег.
Монах кивнул и, вытянув шею, с любопытством принялся рассматривать палец ун-капитана, упершийся в бледно-желтые буковки «Марамо».
– Теперь, – начал Диего, – мы знаем, с чего это вдруг шах Беда возжелал начать переговоры с Итореном. Если трон под новым правителем и впрямь столь непрочен, как расписал нам только что капитан Али-ага, то, думаю, герцог будет очень рад помочь укрепить его.
Раскона не стал подробнее расписывать все перспективы, которые откроет перед Итореном возможный союз с шахом Беда. Одно только право заходить в гавани для пополнения запасов воды и продовольствия заметно расширит сферу влияния королевского флота. Само собой, вид галер под бело-красным стягом не доставит особой радости соседним шахствам бешбешей. Прижатые к побережью раскаленной пустыней, эти «государства» испокон веков жили грабежом и разбоем кораблей и берегов западного глиноморья, то и дело – а последние две сотни лет весьма регулярно – получая в ответ пушечные залпы эскадр возмездия и десанты. Но коль с ближними домами дружба и так врозь, почему б ни позвать на подмогу здоровяков с дальнего конца деревни?
– Возможно, – хмуро произнес Энрике, – но пока что меня больше волнует невезучий братец шаха, этот мушир[17] Фельт. Мне доводилось о нем слышать – к иторенским берегам он заплывать не рисковал, но вокруг Морфейских островов и в проливе Арнейма отметился изрядно. Понятно, что трусливый торгаш наверняка приврал, сотни галер у него быть не может, но и десяток для нас тоже многовато.
– Тан Кэмпбелл, вы полагаете, Фельт уже осведомлен о нашей миссии? – спросил брат Агероко.
– Здесь Восток, – для убедительности Энрике ткнул пальцем в горку орехов. – И все тайны прозрачны, как шаровары у танцовщиц. Готов ставить месячное жалование против жареной крысы, что мушир претендент-на-престол уже готовит нам очень теплую встречу.






