ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его старый дальновзор был заметно хуже дорогой капитанской оптики. – Что за фигура у него под бушпритом?

– Женщина… э-э… с голой, то есть, обнаженной грудью… и крыльями…

– …которая называется «гарпия»! – закончил первый помощник. – Запомните это на будущее, тан Хотбок.

– Узнали его? – спросил Диего.

– Это «Ла Фер», – ун-капитан закончил перестегивать пуговицы и затянул шнуровку мундира. – Матросы называют его «фертик», ударение на последний слог. С каперским патентом он совсем неплохо порезвился в восточном глиноморье.

– Просто капер? – уточнил Раскона. – Он разве не принадлежит флоту короля Гната?

– Сейчас нет – формально. Хотя три года назад – эрнийский кризис, помните – «фертик» вполне бодро поднимал флаг с «желтым пауком» в крыже.

– Интересно…

Теперь и Диего вспомнил это название. Он встречал его в казначейских отчетах – среди жертв капера были суда под иторенским флагом. Точнее, считалось, что были – большую часть «купцов» фряг отпускал после досмотра, но имелись также и бесследно сгинувшие примерно в то же время и в том же районе. Никаких доказательств, разумеется, и фряжский посол может спокойно надувать губы: море и без того кишит бешбешскими пиратами, а все домыслы об участии в этом промысле корабля флота Его Величества есть не более чем злостный навет.

– Фряг поднял сигнал «Счастливого пути», – крикнул марсовый.

– Надо же, – удивленно пробормотал маленький тан. – Энрике, а скажите… есть ли в Сигнальном Своде что-нибудь вроде: «Провались ты к Темному в пасть!»?

– К сожалению, мой тан, не могу припомнить подобного сигнала, – пряча ухмылку, ответил ун-капитан. – Обычно такие пожелания передаются устно.

– Жаль, – вздохнул Раскона. – Тогда и нам придется пожелать ему счастливого пути.

Он, прищурившись, глядел на волны между «Мстителем» и фряжским фрегатом – там, где в облаке брызг резвилась дельфинья стая. День был ясный, ни облачка в небесах. Не верилось даже, что его безмятежность в любой миг может быть нарушена орудийным ревом и добела выдраенная палуба станет красной и скользкой.

Фряжский капер уже был прямо по курсу.

Доказательств – нет, быстро думал Диего, но если показать пленным с «Ла Фер» петлю на рее и рассказать про статус «коронного свидетеля»…

– Если вы думаете, не начать ли с него счет призам, – остудил мечты маленького тана Энрике, – то я бы советовал оставить эту мысль, капитан. У «фертика» на шесть орудий больше, а команда куда опытнее. В лучшем случае на три залпа мы ответим двумя.

– А скорость? Он ведь должен был обрасти.

– Я бы не рассчитывал и на это, – сухо произнес первый помощник, – их алхимики лучше наших. Смотрите: «Ла Фер» в крутом бейдевинде сейчас делает четыре узла, как и мы, а ведь «Мститель» идет по ветру.