Ты же видишь, там люди, обычные люди, почти такие же, как иторенские рабы на рынке. Да… лучше думать о том, как я заберусь наверх.
Шторм-трап фрегата превзошел самые худшие ожидания Ибрагима. Это звучное именование, как выяснилось, было присвоено даже не простенькой деревянной лесенке, а обычной веревочной сети. Едва схватившись за нее, визирь почувствовал, как ноги превращаются в нечто желеобразное и замер, боясь пошевелится… до тех пор, пока гребцы катера на счет «раз-два» буквально перебросили Коджаса через борт.
– Ун-лейтенант Гарсиа Оркис, – представился стоящий перед трапом офицер. – Вы посланник шаха?
– Д-да, – подтвердил Ибрагим, зачарованно глядя мимо ун-лейтенанта – на короткий ровный строй моргвардов. Это всего лишь люди, мысленно повторял он, просто люди, кровь и плоть у них в точности как у меня. Утешало это соображение весьма слабо, но за неимением другого…
– Следуйте за мной.
Пройдя мимо «красных платков», офицер-огневик исчез в черном провале – солнце освещало лишь первые две ступеньки лестницы, уводящей в мрачные глубины корабля, и вида их вполне хватило визирю, чтобы осознать: по этой лестнице непривычным людям лучше спускаться осторожно, не торопясь, лицом к ступенькам.
– Вот капитанская каюта!
Невероятно, подумал Ибрагим, пригибаясь, чтобы не задеть косяк, просто непостижимо, чтобы повелитель такого большого и могучего корабля ютился в столь убогом помещении. Стены – в большинстве своем голое дерево, а из мебели наличествовал небольшой стол, койка, два стула и два огромных, тщательно закутанных в ткань предмета, в которых визирь с трудом, но все же сумел опознать пушки.
И все-таки реис огневиков жил именно здесь, и вот он-то был именно таким, как и представлял Ибрагим – мундир с золотым шитьем, длинная сабля, мужественное лицо и очень недобрый взгляд.
– Опора и защита истинно верующих, – нараспев затянул визирь, – Молния Мессии, сиятельный шах Осман аль Реза моими устами приветствует посланцев короля Бирка.
– Мы тоже приветствуем сиятельного шаха… в вашем лице, – к удивлению визиря произнес эти слова не блистающий золотом офицер, а второй находившийся в каюте огневик: мальчишка с явно подрисованной бородкой и наглыми глазами балованного слуги. – От имени Его Величества короля Иторена и его Светлости герцога ги Леннека.
Быть может, предположил Ибрагим, иторенский капитан считает ниже своего достоинства разговаривать с кем-то кроме самого шаха? В конце концов, бей асадобадской эскадры, заходившей в Беда пять лет назад, тоже не пожелал беседовать с посланцами тогдашнего шаха. Правда, он поручил вести переговоры офицеру, а не слуге, пусть и любимому.






