ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Еще бы, с неожиданной злостью подумал Раскона, возвращающиеся из удачного набега пираты наверняка бывали куда щедрее.

– Если позволите, тан капитан, – подходя вплотную к нему, негромко произнес Энрике. – Думаю, лучше всего будет встать на якорь в сотне ярдов от этой пристани, рядом с красным обрывом. Тогда мы сможем легко контролировать всех желающих подняться на борт…

…и покинуть его, мысленно закончил Раскона – и ошибся.

– …а при нужде отсалютовать шахскому дворцу полным бортовым! – невозмутимо закончил ун-капитан. – Мой опыт гласит, что переговоры под прикрытием пушек куда успешнее обычных.

– Интересное наблюдение, – кивнул Диего. – Хорошо. Поставьте задачу Оркису.

– М`тан?

– Прикажите ун-лейтенанту Оркису руководить маневром, – пояснил маленький тан. – А сами спускайтесь вниз и переоденьтесь наконец в парадный мундир!

* * *

Ибрагим Коджас очень сильно надеялся, что аромат дорогих притираний перекроет исходящий от него запах пота. По крайней мере, сидевший в двух шагах от него джехангар Ниссим нос не воротил и это было хорошим знаком. Наверное… они с джехангаром не были врагами, но и друзьями назваться вряд ли могли. С другой стороны, стражник мог преисполниться презрением к визирю и промолчать… сейчас. О, проклятая слабость!

Дело было не в жаре – по улицам его несли в паланкине, а на катере был вывешен тент. Но стоило Ибрагиму взглянуть на приближающийся в такт ударам весел корабль, и ему становилось страшно. А начав бояться, он потел.

Сегодня на рассвете в город вместе с рыбаками вошли первые слухи о разгроме эскадры Фельта. Первые – значило путаные, неясные, противоречивые. Одни говорили, что мятежный мушир потерял все корабли, другие – что его самого пожрал выпущенный огневиками демон, третьи же, через слово призывая в свидетели Мессию, утверждали, будто Фельт приказал отступать, едва увидев иторенский флаг. Конечно, Ибрагиму было ясно, что правды в их словах немного, но и это «немного» заставляло его зябко ежиться посреди жаркого дня.

А теперь боевой корабль огневиков стоял посреди бухты, в самом сердце Беда! Одними пушками он мог бы стереть город с лика земли – как это делали его собратья в Олмере, Ралгайе или Вибраме, а колдун в багровой сутане, что таится на борту, в любой миг заставит воду в бухте обернуться раскаленной лавой…

– Эй, кто плывет?

Голос был похож на человеческий. Это придало Ибрагиму толику храбрости – он подался вперед и высунул голову из-под тента.

– Стой! Не подплывай ближе, кому сказал! Ты что, по-человечьи не понимаешь?!

Коджас вполне был готов – по крайней мере, надеялся, что готов – увидеть демона цвета крови с футовыми рогами и пышущим из глазниц пламенем. Но через борт фрегата перевешивался темноволосый крепыш в мятой полотняной рубахе.