– Вы слишком плохого мнения о зеленокожих, – возразил ун-капитан. – Среди них встречаются прирожденные барабанщики.
В первый миг маленькому тану показалось, что тропинка выводит прямо к пропасти. Но приглядевшись, он понял, что выход из леса и обрыв – на деле являющий собой край дворцовой крыши – разделяет не меньше семи футов. Просто слишком резким был переход – от лесной тени к ослепительным лучам открытого пространства, подумал Диего и, отодвинув заколебавшегося Энрике, решительно шагнул вперед.
– Прошу вас, благородные таны, – этот слуга был полной противоположностью предыдущему. Во-первых, одет по здешней неторопливо-тысячелетней моде – в просторное белое одеяние. Во-вторых же, он был высок и тощ, одежды висели на нем как тряпки на чучеле. Да и с произношением у него дело было явно лучше, чем у младшего визиря.
Может, этот человек-палка и не слуга вовсе, мелькнуло в голове Раскона, а тоже какой-нибудь вельможа? Визирь внешних сношений или как он там, вернее, здесь называется? В конце концов, не такое уж частое для местных жителей событие – заход в бухту Радужного цветка иторенского фрегата.
– Шах ждет.
Однако не очень-то тяготится этим ожиданием, подумал Диего, глядя на танцующую впереди стайку – к счастью, не бабочек, а женщин. Шедший рядом ун-капитан вдруг сбился с шага и принялся разглядывать траву. Как видно, на экзотические танцы его знакомство с Востоком до сего дня не распространялось.
– Не будьте ханжой, Энрике.
– Я не… – ун-капитан на миг поднял взгляд и, покраснев словно мальчишка, вновь вернулся к ботанике. – Но это же совершенно непристойно!
– Они одеты.
– Да?! – Энрике решился на еще один быстрый взгляд. – А по-моему, они раздеты. Эти прозрачные тряпки ничего не скрывают, а лишь подчеркивают…
– Пленительные очертания?
– Грех! – горячечно выдохнул ун-капитан. – Право же, не понимаю, как вы можете смотреть на них!
– Совершенно спокойно, – признался Диего. – Вид модниц с аллей Эстрадивьяны неплохо готовит к подобным зрелищам. К тому же, Энрике, эти таны не в моем вкусе. Слишком широкие бедра, да и плечи больше подошли бы рыночным торговкам, чем танцовщицам. Впрочем, – задумчиво добавил он, – особо удивляться не приходится: каков танец, таковы и танцоры. Зато, – с усмешкой добавил он, – можно с уверенностью сказать, что этой стороны бешбешских традиций тлетворное эльфийское влияние не коснулось.
– Грех и мерзость! – Энрике обвиняющее ткнул пальцем в россыпь одуванчиков перед собой.
Раскона не стал говорить ун-капитану, что почти согласен со вторым пунктом обвинения.






