ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Незачем драться на поле, где враг силен, а уж в коварстве с длинноухими никто не сравнится.

Хотел бы я знать, подумал маленький тан, в чем же мы можем сравниться с эльфами? Их магия сильнее, их боевые умения вызывают зависть и оторопь. Равно как и способность избегать «честного боя» в понятии людей – на голой равнине и в соотношении двадцать к одному.

– И вот это все, – добавил Энрике, сделав при этом широкий взмах рукой, – последствия такой глупости.

«Все» в данном случае означало дворец, город и далее – от океанского берега до восточных границ Асадобада.

– Один-единственный эльф-отступник смог отравить разум стольких людей!

– Если он и в самом деле был эльфом.

– Ну это ж всем известно.

– Всем – это кому? – весело спросил Диего. – Толпе? Она любит простые ответы. А если говорить, к примеру, про ученых мужей… месяц назад в тарримском университете я присутствовал на одном любопытном диспуте. Заявленной темой было: «Зеленый мессия – полукровка или же воспитанный эльфами человек?» Было весьма интересно послушать…

…и я даже позволил им доспорить, мысленно закончил он. И лишь потом приказал страже надеть кандалы на одного из диспутантов.

– А сами вы что полагаете?

– Сам я предпочитаю не полагать, а знать! – убежденно произнес Раскона. – Знания же наши про эльфов, как я уже сказал, обидно малы. Возможно, казнь прорастанием древа у них считается обыденной, возможно – приберегается специально для отступников.

– А может, никакой казни не было вовсе, – включился в гадание ун-капитан. – Толику иллюзий – дикарям ведь много не надо! – и готов мученик-основатель религии!

– Звучит не очень правдоподобно, – Диего не стал напоминать, что мученик имеется также в основе их собственной религии.

– Если Мессия остался жив, почему эльфы не предъявили его парой веков позже, когда его последователи стали значимой силой? Неужели длинноухим проще терпеть бесконечные стычки?

– Чем признаться в обмане? А запросто! – увлекшись, Энрике выпустил эфес и, уже на следующем шаге споткнувшись о саблю, чуть не улетел кувырком. – И потом, разве их стали бы слушать?

Хороший довод, мысленно согласился Диего. Вряд ли предки Падишаха жаждали остановить победный натиск своих орд – а «оживший» Мессия был как раз тем, кто способен был это сделать. Воистину, судьба любит хорошую шутку: основу веры для одной из самых воинственных империй заложил человек – или эльф – всего-навсего пытавшийся объяснить свирепым кочевникам, что наивысшая ценность в мире – это жизнь во всех ее проявлениях. Он-то надеялся превратить пустыню в свой Райский сад, а не заливать ее кровью. А еще…

– Вы слышите?

– Да. Похоже на музыку.

– Похоже на игру на одной струне, – поморщился Раскона. – Причем играет гоблин.