ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не по собраниям ходить надобно, а тренироваться больше» — приходит в голову здравая мысль, выдувая разыгравшиеся воспоминания.

И тут же приходит понимание, что это за собрание и где оно находится. Как раз в том самом двухэтажном здании с белыми окнами, на втором этаже. И не просто собрание, а офицерское!

Погода на улице стоит отличная, ветра практически нет, поэтому мой аппарат скоро выкатят на улицу, подцепят к грузовику и отгонят в пока пустующий ангар на лётном поле. Уже там к корпусу присоединят крылья, закрепят растяжками и подготовят к облёту после ремонта. Сегодня уже не получится с вылетом, а вот завтра стоит попробовать. Если будет погода. И хочется, и страшновато. Это мой предшественник на этой хлипкой конструкции тяжелее воздуха вовсю летал и радовался, а мне она как-то доверие не особо внушает. Впрочем, ничего другого пока нет. Нам обещают прислать новые аэропланы, но обещанного, как говорят, три года ждут. А по слухам, сейчас идёт усиленное формирование новых авиарот и авиадивизионов. Так что, скорее всего, все новые аппараты уйдут туда, а нам же придётся так и довольствоваться этими. Ничего, запасных корпусов и крыльев на складе много, стеллажи ими очень плотно заставлены.

— Что, поручик, любуетесь своим Фарманом? — подошедший со спины командир остановился рядом, потянулся за папиросой, вовремя опомнился, досадно скривился и продолжил. — Предлагаю подышать свежим воздухом. Голова уже болит от этого запаха лака.

На улице сразу потянул меня в сторону. Ого! Даже курилку успели оборудовать. Под густыми кронами лип и берёзок вкопали несколько скамеек полукругом. В центре бочка с песком, куда и бросают окурки. И никого, все делом заняты. Лётчики, похоже, все у самолётов, здесь пока никого из них не встретил. Впрочем, нас немного, кроме меня ещё пять человек, четыре офицера и прапорщик Миневич.

— Угощайтесь, Сергей Викторович, — командир протянул серебряный массивный портсигар.

Потянулся было за папиросой, но тут же опомнился. Нечего травить свой молодой организм этой заразой.

— Что? Неужели бросили? — штабс-капитан удивился и звонко хлопнул крышкой.

Крутнул колёсико зажигалки и, прикурив, выпустил струю синего пахучего табачного дыма. Я закашлялся, скривился и отступил в сторону полшага.

— Ох ты! Прошу прощения, поручик. Не сообразил. Но неужели и правда, бросили? Может и мне своего Фармана покрепче о землю приложить?

— Да как-то пропало желание дымить… И не тянет снова начинать.

— Одобряю и поддерживаю! А уж как наш доктор будет доволен, вы и не представляете. Да, Сергей Викторович, не расскажете, что у вас на посадке произошло? По какой причине так неудачно аппарат посадили?

И что сказать? Неужели никто ничего не видел? Да быть того не может, сколько народу на поле присутствовало.