ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И после падения сразу набежали, я же помню.

Получается, всё-то он знает, но по какой-то причине хочет послушать мои выводы. Тогда постараюсь не разочаровать командира:

— На посадку зашёл правильно, начал брать ручку на себя, выровнял аппарат и вот тут ошибся. Надо было его потихоньку отпускать, подводить к земле, а я затянул, потерял скорость — хотелось помягче приземлиться. Порыв ветра подбросил аэроплан вверх, скорости уже не было, потому и упал.

— Ну и какие выводы вы из этого сделали? — прищурился командир.

— Скорость нельзя терять. Аппарат лёгкий, поэтому обязательно учитывать ветер. Ещё можно было прибавить обороты мотору. Впрочем, это вряд ли помогло бы. Мотор слабый, не вытянул бы.

— Интересно… Сами всё обдумали или подсказал кто?

— Сам. Некому было подсказать.

— Удивили! Признаться, не ожидал такого критичного отношения к своим ошибочным действиям! Всем бы так к себе относиться. А то возомнили себя повелителями неба! А оно шутить не любит. Хорошо, Сергей Викторович, очень хорошо! Надеюсь, выводы вы для себя извлекли правильные… — и тут же, без перехода, добавил. — Летать готовы? Нет, то, что вас доктор до полётов допустил, я знаю. Другое спрашиваю. Вы к себе прислушайтесь, готовы в небо подняться? А то знаете, бывают такие случаи, когда понятная боязнь после такого падения приходит…

— Если завтра погода будет, готов.

— Снова удивили. Раньше в Вас, извините, пустого гонору больше было. А сейчас разумная предосторожность и рассудительность появилась. Не обессудьте, если что не так сказал, но мне надлежит о готовности роты заботиться. Поэтому и обязан я с Вами этот разговор вести. Надеюсь, вы меня понимаете, Сергей Викторович?

— Совершенно с Вами согласен, Роман Григорьевич. Понимаю, полностью понимаю.

— Да, изменились вы, поручик, после этой аварии… Повзрослели, что ли? Что же, ступайте. Вы на поле сейчас?

— Да. Нужно посмотреть, как аэроплан к ангару доставят, да и потом присмотреть за сборкой.

— Да? — и штабс-капитан снова как-то удивлённо на меня глянул. — Не буду Вас больше задерживать. Как освободитесь, зайдите в канцелярию. Возьмёте накладные, пойдёте на склад, получите новую лётную форму взамен испорченной.

— Слушаюсь, господин штабс-капитан.

— Ступайте, поручик. И без официоза, пожалуйста, мы же с Вами оба лётчики.

Посмотрел вслед удаляющемуся грузовику с прицепленным к нему аэропланом, весело пылящим и подпрыгивающим на неровностях дороги. Впрочем, дороги, как таковой, ещё не было, так, слегка обозначенное в примятой траве направление.

Вздохнул с досадой, сбил привычным жестом фуражку на затылок, вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб, запрокинул голову к небу. Фуражка каким-то чудом удержалась, не упала.