— Его пребывание в резиденции Ван Кертиса… это немало. Ответный взгляд Каль не нуждался в расшифровке. У них было больше, чем немало, а теперь вся слава уйдет к сотрудникам Службы на Волантисе. Номачи пошел ва-банк. — Никто, кроме нас, не знает, кто такие Овальды, — куда-то в пространство произнес он. — Мы можем потребовать их депортации с Волантиса… или же перехватить их там. — Ты говоришь об измене, — ровным тоном заметила Каль. — Я говорю о доведении операции до конца. Мы должны сами задержать Кертиса-младшего. — Двое — слишком много, чтобы вести операцию такого уровня. — У меня аТан, — быстро сказал Луис. — Понимаю. У меня тоже. — Изабелла колебалась. — Если станет известно, что мы рисковали интересами Службы из-за личной карьеры… — Но если мы возьмем Артура… — Кто знает о записи памяти? — Мой информатор в «аТане» и тот человек, который сделал запись. Он вряд ли смотрел всю пленку… только последние минуты. — Ликвидация возможна? — Людей из «аТана»? — Луис оторопел. — Они же все бессмертны! — Записи! — Банды совсем обнаглели, они лезут даже к космопорту Империи. Почему бы им не атаковать «аТан»? — Хорошо. Если повстанцы еще и возьмут двух пленных и подержат их между жизнью и смертью… — Все будет сделано. — Луис, — Изабелла почти нежно привлекла его к себе, заглянула в глаза, — если ты пойдешь за мной… до конца… мы поднимемся выше, чем ты мог мечтать. Но если потянешь одеяло на себя, я добьюсь объявления тебя «лицом с одной жизнью». Номачи кивнул. Он верил, что Изабелла добьется от Командующего Службы на Инцедиосе Курта Рокхайма такого приговора. Курт был шумным, говорливым исполином, не отягощенным ни умом, ни глупостью. Допрашивая женщин, он очень любил гасить сигары о их грудь. Любовница, позволяющая ему делать то же самое, могла получить многое. — Возьмем лучших людей. И лучших нелюдей, — продолжала Изабелла. — Вызови Ахара и Т/сана. Я отзову Кадара и Маржан с операции. — Стоит ли брать нелюдей? — Луис, стоит брать любого, не использующего аТан. Ахара, Т/сана, Кадара, который вечно в долгах, Маржан, которая верит в своего древнего бога. Понял? И еще выясни, кто такой Кей Овальд. Можешь проверить всех подданных Империи, но узнай, кто он. Благодаря судьбу за вовремя продленный аТан, Луис выбежал из кабинета. Каль смотрела ему вслед. Должен быть способ убить бессмертного, должен, иначе трудолюбивые дураки заполонят весь мир. И Артур Ван Кертис скажет ей этот способ. — Как же я тебя не разглядела, мальчик? — мурлыкающим голосом сказала Каль. — Обманул, щенок. Артур Ван Кертис улыбался ей с экрана. 12 В баре (огромный экран с фальшивым видом на космос, три столика, вежливый паренек за стойкой) Кей позволил себе бокал земного вина. Вино было слишком слабым и кислым на его вкус, но он допил до дна.

Об этой истории
Смерть — пережиток. Бессмертие теперь продаётся, но за него дерут втридорога. Ради него на всё готовы и дельцы, и лётчики, и герои, и бандиты, и любой человек. Они ещё не знают: воскреснув, им придётся принять жестокие условия этой игры. Худшее не позади. Оно ждёт после смерти. Читать дальше Линия Грез Сергей Лукьяненко Смерть — пережиток. Бессмертие теперь продаётся, но за него дерут втридорога. Ради него на всё готовы и дельцы, и лётчики, и герои, и бандиты, и любой человек. Они ещё не знают: воскреснув, им придётся принять жестокие условия этой игры. Худшее не позади. Оно ждёт после смерти. ==================== Часть первая[1] Бог-отец и Бог-сын Часть первая[1] Бог-отец и Бог-сын 1 Больше всего Кей не любил детей. Сказалось ли на этом его собственное детство в приюте «Новое поколение» на Альтосе, неизвестно. Как бы там ни было, он никогда не задерживался на одной планете больше девяти месяцев. На тех планетах, которые во время Смутной Войны прошли фертильную обработку и честно служили поставщиками пушечного мяса для Империи, он не задерживался более четырех с половиной месяцев. Кроме этого, Кей не любил, когда его убивали. Порой это было крайне болезненно и всегда связано с немалыми тратами. А деньги Кею были нужны. Он любил свой гиперкатер — требующий дорогостоящего ухода, женщин — не требующих столь многого, вина Империи и Мршанской ассоциации, запахи работы старых клаконских мастеров и те удовольствия прочих рас, которые способен понять и выдержать человек. Сейчас две е





