И от надежды. Возможно, напрасной.
Принять их отказались. Их не пустили дальше холла — дворецкий стоял насмерть, утверждая, что леди Мэгги никого не принимает, даже если вопрос жизни и смерти. При этом он так красноречиво рассматривал грязные, промокшие одежды, что Мотыльку на миг даже стыдно стало — за натекшую лужу с ботинок на прекрасный июльский ковер.
Крис был белее мела — так близко к отгадке, и так неимоверно далеко — кто он, и кто Мэгги Голдберри. Мотылёк усмехнулся — кто он и кто дворецкий.
Тот как раз широким жестом открыл дверь, выпроваживая их:
— Прошу, господа…
На улице сплошной стеной вставал дождь.
Мотылёк пошел на крайние меры — он просто громко крикнул:
— Леди Мэгги, это касается вашей бабушки Бри Голдберри!
Он долго прислушивался, скрутив дворецкого, который пытался его нокаутировать прямым ударом в корпус. Да, Мотылёк по-прежнему предпочитал не драться, но защищаться он умел. Он прижал яростно сопротивляющегося дворецкого к стене, подпирая его коленом в спину.
— Не сопротивляйтесь. Я фейри, я априори сильнее вас. Угомонитесь, если леди Мэгги не откликнется, то мы просто уйдем — если она не помнит свою бабушку, то ничего не поделать.
Наверху раздались шаги, и на площадке лестницы второго этажа показалась бледная леди Мэгги, кутавшаяся в узорчатую шаль.
— О чем вы хотели поговорить, господа?
Глаза её были красны, а нос подозрительно распух.
Мотылёк задрал голову вверх и перечислил всё, что его интересовало:
— О вас, о Бри Голдберри и о Зеленом тумане.
— Вы опоздали. С Зеленым туманом все решено, обо мне говорить нечего, а моя бабушка леди Голдберри пропала больше двух лун назад. Всего вам доброго, господа.
Мотылёк видел — леди Мэгги было отчаянно плохо, и даже не потому, что она была бледная и явно пахла слезами и горем, а потому, что дом вел себя странно — стены меняли цвет, мебель совсем истаяла, грозясь пропасть, а воздух вонял пустотой небытия. Еще чуть-чуть, и Мабон, если леди Мэгги не возьмет себя в руки, может исчезнуть, как исчез когда-то Сентябрь.
— И все же, леди Мэгги, позвольте нам подняться к вам и поговорить.
Она старательно строго сказала:
— Мне немного не до вас, господа. Попрошу покинуть дом. Я приняла вас, я ответила на ваши вопросы, но…
— Леди Мэгги, что у вас случилось? — откровенно спросил Мотылёк, смущая её. У леди же никогда ничего не может случиться.
— Абсолютно ничего. Разве это неясно? Ничего не случилось. В благородных семействах не бывает неприятностей, ибо мы так воспитаны. Не стоит тут искать скандалы или жареные факты.
Он нагло воспользовался крыльями и взлетел к Мэгги, перекрывая ей дорогу к отступлению вглубь дома. Мотылёк веско произнес:
— Леди Мэгги, прекратите врать.






