Его голос тоже постарел, хотя над цирковыми и теми, кто путешествует по миру Колеса, время почти не властно — их всегда помнят молодыми. Дорого же Крису обошелся один наглый, любопытный мальчишка, решивший летать несмотря на рабское происхождение!
Мотылёк упрямо подался вперед и резко обнял Криса.
— Спасибо…
Он редко благодарил Криса, чаще возмущался его запретам и попыткам защитить.
Тот кашлянул, пытаясь отстраниться. Крис честно признался:
— Это не я. Это Фэй ходила за тобой и нашла.
Пустыня научила Мотылька многому. Например тому, что в любой момент можешь потерять все, не успев сказать самые важные слова в своей жизни. Он воспринимал Криса и его доброту как само собой разумеющееся, но он же ничем её не заслужил.
Мотылёк упрямо повторился:
— Спасибо за все. За добро, за веру, за тепло, за помощь, за то, что спасал, не щадя себя, за то, что учил, за то, что был рядом… За то, что стал семьей, а я и не понял, не замечал, не дарил тепло в ответ. За твою любовь — спасибо!
Ладонь Криса неуверенно легла на голову Мотылька и погладила его. И Мотылёк знал — Крис гладил именно его, а не его волосы и его удачу.
— Ну что ты, малыш, цирк же одна большая семья. Тут всегда стоят за каждого до конца. И пойду я — Фэй совсем с тобой замаялась, выхаживая тебя.
Мотылёк отстранился и сказал самое главное — то, что постоянно от него требовала Фэй и никогда Крис:
— Я твой, Крис.
Тот встал с кресла и качнул головой.
— Ты не мой. Ты давно отработал свою цену. Ты давно свободен, как любой цирковой тут у Папийонов.
Мотылёк снова произнес — ему было важно, чтобы Крис услышал его:
— Я твой. Я твой, пока не отработаю цену поезда. Ты его купил из-за меня. Я отработаю, Крис, я верну все до последней монетки. — И он поспешно добавил, пока помнил: — Я тут, кстати, новый номер придумал — вечером обсудим.
Крис замер в дверях. На лице его расцвела грустная улыбка. Он с какой-то отеческой гордостью сказал:
— Настоящий опилочный, что бы не говорили. Не надо возвращать деньги. Просто позаботься о Папийонах после меня.
— Я всегда буду заботиться о них, Крис. Я буду заботиться… Я слово даю! Я Папиойн, и цирк — моя жизнь. Я буду заботиться о цирке, несмотря ни на что.
«Несмотря на Граната» — он не стал добавлять. Он добьется от фейри послабления, в конце концов он отдает жизнь, так что может чуть-чуть покапризничать.
В комнату влетела Фэй, чуть не сбивая Криса с ног. Тот еле устоял и сам закрыл на ней дверь.
— Мотылёк! Ты пришел в себя!!! — почти кричала Фэй.
Она обняла парня, заваливая обратно на подушки. Кажется, она примчалась, сорвавшись с репетиции — на ней были теплое трико и гетры, и пахла она тальком для защиты рук и потом.
— Фэй…
— Больше так не делай! — строго сказала она Мотыльку. — Ты мой.






