ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Скорее всего это галлюцинации. Вокруг него сплошной песок. Ему надо собраться с силами и пройти его из конца в конец, попадая в Ламмас, а то и дальше — он должен проследить за тем, что цирк Папийонов и все его цирковые благополучно достигнут его.

Ему надо вставать и шагать, пока еще есть силы. Вряд ли эти фейри, даже рыцарь Благого двора Гранат, были столь добры, что оставили ему не то, что еду, а всего хотя бы воду. Он вспомнил: теперь, после договора с Гранатом, он может попытаться набиться попутчиком на любой поезд до Ламмаса — он сильный и еще не забыл, как горбатятся только за кусок хлеба и угол, где можно прикорнуть. Он еще это не забыл. Но почему Крис промолчал, что он больше не раб… Наверное, это очередная ложь фейри. Крис не из тех, кто лжёт.

Его убаюкивал такой знакомый трехтактный ритм сердца локомобиля. Только этого не может быть. В песках нет места милосердию. Он бредит. Просто ему вспомнились ласковые руки матери, убаюкивающие его. Просто вспомнилась колыбель, перегороженная железной кочергой, его единственной игрушкой в детстве. Просто вспомнилась храбрая сестра, охранявшая его от фейри. Где они теперь? Затерялись где-то в Мае, который он почти не помнил. Он искал дом. Всегда, когда заезжали в Май, он расспрашивал о семье, потерявшей златокудрого мальчишку, но его семью никто не помнил.

Он соберется с силами. Он встанет. Он же цирковой. Он доберется до Ламмаса и даже Октября несмотря ни на что. Сейчас же он побудет чуть-чуть слабым. Самую каплю. Совсем чуть-чуть, хоть права, как раб, на это не имеет.

Иногда ему казалось, что он слышит голоса друзей. Криса. Фэй. Гарри. Даже надоедливого Стена, которому он ничего плохого никогда не делал, но тот его почему-то ненавидел. Он хотел отозваться, сказать, что он тут, лежит в песках, но не мог. Не было сил. Возвращение из мертвых происходит долго.

Ему снилось, что он снова вернулся в цирк. Ему снилось, что пустыня упустила его. Ему снилось, что все хорошо.

Мотылёк пришел в себя в темноте спальни Фэй. Кровать тихонько покачивалась — поезд медленно, но уверенно продолжал путь. В кресле возле кровати спал Крис. Его волосы совсем побелели.

Мотылёк долго смотрел в покрытый ржавчиной потолок и пытался отличить сны от яви. Он даже ущипнул себя за запястье и почувствовал боль. Он потрогал кровать, узкую и неудобную, но им с Фэй всегда тут хватало места. Он принюхивался и узнавал запахи старого металла, резины, разогретого масла, талька и непередаваемого острого аромата цирка. Мотылёк ошеломленно понял — он дома!

Он осторожно привстал с постели, и Крис тут же вскинулся, потирая сонные глаза и ладонью упираясь Мотыльку в грудь.

— Лежи, лежи, тебе трудно пришлось — после отравления фруктами гоблинов мало кто выживает.