Но это понятно, она рядом с братом, что хорошо.
Выживет.
Теперь точно выживет. Так она сказала. А Миха поверил и обрадовался. Немного. В конце концов, мир здешний таков, что научишься радоваться и мелочам. А маг… он, может, и не друг, но и не сволочь. А это уже много.
— Я пригласила вас, — взгляд баронессы нет-нет, да задерживался на жреце. Вот, к слову, странно. Не того он полета птица, чтобы здесь присутствовать. Стало быть… стало быть, чего-то Миха не понимает.
Ничего.
Сейчас объяснят.
В животе заурчало и подумалось, что могли бы для начала и покормить. С сытым человеком, небось, договориться проще. А ведь договариваться будут.
Точно.
— Чтобы высказать свою глубокую признательность. Род де Варрен не забудет оказанной услуги… — голос баронессы звучал громко и торжественно. Будь Миха не таким голодным, может, и проникся бы. — Но вместе с тем новые обстоятельства вынуждают нас искать новые пути.
Миха с трудом подавил зевок.
А еще смутное ощущение, что услышанное ему не понравится. И главное, что ощущение не только у него. Вон, Джер тоже хмурится и на мамочку поглядывает мрачно.
Но молчит.
Баронесса сложила руки на коленях. Спину вытянула. Подбородок подняла.
— Случилось так, что ко мне обратился человек достойный, — легкий кивок в сторону жреца, который спешит согнуть спину. Но вот как-то так, что становится ясно — этот поклон не более, чем дань уважения женщине, от которой сейчас зависит многое.
Что?
Ица молчит.
Сидит, перебирает жемчужины на длинной нити. И по лицу её не понять, о чем она думает.
— По несчастному стечению обстоятельств, он оказался в плену у мага, да пожрет бездна проклятую душу его, — вот последняя часть фразы была весьма искренней. — Однако чудо случилось.
Одно известное Михе чудо хмыкнуло, но тихо.
— И теперь он достиг своей цели! Благородный Нинус был послан, дабы отыскать дитя, коварно похищенное из родного дома…
Еще немного и Миха слезу пустит.
Дитя вот поморщилось. Похоже, грядущая перспектива возвращения и воссоединения с семьей не слишком её радовала.
— Род де Варрен уже больше ста лет жил в мире с соседями. И желал бы, чтобы мир сей длился вечно.
Она набрала воздуха.
И сказала:
— А потому мы обязаны проследить, чтобы дитя вернулось к родителям.
Стало тихо.
Взгляд баронессы уперся в Джера. А ведь… она с ним говорила. Раньше. До того, как собрала всех. И объясняла. Про клятву, которая, конечно, принесена, а потому её надо исполнить. Но когда-нибудь потом. Позже. Когда Ица повзрослеет. И вообще как знать, как к этой клятве отнесутся с той, с другой стороны.
И может статься…
— Она — моя невеста, — проворчал Джер, но как-то неуверенно. И на Миху поглядел. И во взгляде его читалось совершеннейшая растерянность. Одно дело девчонку магу выдать, и совсем другое — родителям.






