ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миха остался жив и снова стал собой. Но что это даёт? На что способен недоучка-студент в реальности, где магический город соседствует с безжалостной Империей мешеков? Он не разбирался в истории, не увлекался реконструкцией, химию знал поверхностно, а прочие полезные для попаданца дисциплины — тем более. Вот и приходится дальше носить маску. Сыграть опытного наставника для барона-мальчишки и его невесты, которые стоят поперёк дороги многим. Справляться с неуправляемой чародейкой. Возиться с наследием Древних и искать способ не допустить очередной апокалипсис. Звёзды уже падают с неба, намекая: мир обречён.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Несомненно, — жрец поклонился. Говорил он неплохо, разве что картавил слегка, то ли сам по себе, то ли в силу различий меж языками. — И я счастлив буду возвестить господину моему, что Боги благословили его дочь достойным юношей…

Взгляд достойного юноши сделался совсем уж тосклив.

— А кто у нас родители? — уточнил Миха, пока тоже не совсем понимая, что ему делать.

И надо ли.

Родители — это ведь… родители.

Его собственные с ума бы сходили, а потом бы все отдали, чтобы Миху вернуть. Они бы и сейчас все отдали, только его возвращение невозможно.

А вот Ица…

— Матушка — благородная…

— Она умереть, — перебила Ица. — Раньше. Её убить маг.

— Увы, мы все скорбим…

— Врать, — кажется, особого пиетета перед жрецом она не испытывала. — Вы все говорить, что она плохая. Она… не так. Нужен другой. Ты быть, когда ей плохо. И молчать. Ты говорить, что маг нет. Нельзя.

Она стиснула кулачки и жрец слегка побледнел. И согнулся куда как ниже, чем перед баронессой.

Боится?

А ведь явно боится. И не гнева, а… чего тогда?

— Спокойно, — Миха это сказал не жрецу, а девочке, и та выдохнула, кивнула коротко и, поднявшись с лавочки, подошла к Михе, чтобы взять его за руку. Она же и прижалась, явно показывая, кого здесь будет слушать. — Ясно. Матушка твоя умерла.

Он не удержался, коснулся черных волос, которые попытались уложить в прическу, но те все равно выбились и торчали острыми прядками.

— А с отцом что?

— Тоже. Умер, — пожав плечами, сказала девочка.

— К-как? — а вот теперь жрец распрямился, и смуглое лицо его стало серым.

— Давно уже, — отмахнулась Ица. — Она сказать.

— Кто?

— Та, что теперь я.

Ничего не понятно. Кажется, не только Михе.

— Маг, — повторила Ица. — Он делать…

Она поморщилась и заговорила на другом языке, Михе совершенно непонятном. Но вот жрец слушал внимательно, жадно и… с благоговением?

И когда Ица замолчала, облизал сероватые губы.

— Моя госпожа, да продлят Боги дни её, а солнце прольет на голову её многие милости, в мудрости своей…

— Короче, — попросил Миха. И девочка добавила пару слов. Резких.

— Проклятые, да будут души их обречены быть пожранными великим Змеем, перед тем, как похитить дитя, провели ритуал. И другое дитя, крови простой, приняло на себя обличье благословенной Иольяманицин…

Ица.

Этого вот Миха точно не запомнит. А если и запомнит, то язык в узел завяжет, пытаясь произнести. Так что… Ица.

— … и стало ею, дабы умереть для всех, — он все же немного разогнулся. — Но в величайшей милости своей боги не дозволили свершиться страшному. И девица была исцелена. А мой господин принял её, как родную дочь, но не забыл о той, что кровь от крови его. И послал меня, дабы вернуть благословенную Иольяманицин.

— Так, погоди, — перебил жреца Миха.