«Ухмыляющийся василиск» — мелькнуло в голове девушки.
Лена чуть пригнулась, выставив одну ветку перед собой, а другую отводя в замахе. Зверь не казался опасным, очень уж он был маленьким для охотника. С другой же стороны, «котэ» явно не собиралось отступать. И двигалась котохимера очень, очень быстро, то стелясь над землей, то прыгая, словно тушканчик на всех четырех лапах-пружинках в любом направлении. Животное кружило перед камнем в сложной сети перемещений, как акула средь волн, и чувствовалась в этом движении жутковатая, четкая целеустремленность. Тварь определенно воспринимала девушку как законную добычу, не смущаясь разницей в размерах и проверяя реакцию жертвы. При этом скорость ее движений была подлинно кошачья, а благодаря длинным лапам под широким корпусом зверь мог двигаться в любую сторону, не поворачивая корпус. От этого перемещения химеры становились совершенно непредсказуемыми.
В душе Лены всколыхнулся древний природный страх человекообразной обезьяны перед самым страшным врагом приматов. А «котэ» начало сужать полукружья, приближаясь к собственно камню, еще больше прижав уши к треугольной голове, щерясь и выставив клыки в полпальца длиной. Елена поняла, что сейчас ее ждет не наказание хворостиной скверной кисы, а схватка насмерть со смертельно опасным хищником, который, судя по уверенным повадкам, не первый раз охотится на человека.
Первый бросок Лена прозевала, несмотря на всю готовность к обороне. Спасло ее, пожалуй, лишь то, что «котэ» само не ожидало быстрого успеха и прыгнуло скорее для пробы сил. Серо-желтая тень размазалась в воздухе широкой полосой и тут же прянула назад. Ветка махнула впустую, по воздуху. Когти задели руку Лены лишь самыми кончиками, но джинса под ними разошлась, как под бритвой. Один не только задел рукав, но и цапнул запястье.
В запале девушка махнула палкой еще раз, вслед скотине, а хищник остановился метрах в двух и зашипел. Уши прижались к голове до полной неразличимости, глаза прищурились еще больше, так что в морде не осталось почти ничего кошачьего. Рожей тварь теперь походила на змею, а манерой движений на краба или паука. «Василиск» больше не ухмылялся, а шипел, не отрывая взгляда от левой руки Лены, где царапина уже набухла большой красной каплей.
Елена сглотнула, едва не проглотив пуговицу. Сердце колотилось так, словно хотело выбить ребра и сбежать на волю. А вот страха не было, почти совсем, его на несколько мгновений вытеснил адреналин, драйв схватки. Лена сменила стойку, вытянула правую руку вперед, как рапирист, левую отвела назад, надеясь поймать следующий бросок на встречный укол и по возможности добавить второй. Вот здесь стоило пожалеть, что она не училась историческому фехтованию с дагой для левой руки.






