Василиск тем временем подобрался ближе, собрался в комок напряженных мышц и мелко задрожал, как кот перед прыжком. И прыгнул. На этот раз он почти достал, а Лена почти попала. Когти махнули вхолостую, а ветка лишь пригладила короткую густую шерсть. Скотина быстро побежала вокруг камня, вынуждая жертву разворачиваться по ходу своего движения. Один круг, два… Елена хотела было торжествующе улыбнуться — она помнила, что одиночные хищники сильны в коротких мощных рывках, однако не выносливы и быстро устают. А бегать по достаточно широкому кругу всяко затратнее, чем просто разворачиваться на месте.
Но прежде чем она успела разомкнуть губы для улыбки, василиск рванул в обратном направлении, как сумасшедшая секундная стрелка. Лена потеряла ритм и сбилась, пропустив очередной прыжок. На этот раз ее спасло только чудо. Кажется, «котэ» приняло расстегнутую куртку за часть жертвы и распороло свободно висящую полу на три длинных лоскута, чисто и ровно, как стальными когтями известного маньяка в красно-зеленом свитере.
Вот сейчас стало по-настоящему страшно. Инстинкты объединились с разумом в слаженный хор, нашептывающий о близкой и неминуемой смерти. И только — как ни странно — чувство несообразности и дикости происходящего пока уберегало девушку от паники. Ну не может же убить и съесть человека мелкая тварь ростом чуть выше колена! Одичавшие собаки стаей — да, могут. А мерзкая пародия на кошку — это глупо.
Задним умом Лена понимала, что сделала фатальную ошибку. Первым делом надо было снять куртку и намотать на руку, еще когда тварь лишь появилась. Это дало бы хоть какую-то защиту, несмотря на бритвенно-острые когти. А теперь было уже поздно. Широкие овальные зрачки ловили каждое движение жертвы, и раздеться василиск точно не даст.
«Котэ» залезло на край камня, с обманчивой медлительностью, скребя о гранит выпущенными на всю длину когтями. Надо было атаковать самой. Попытаться сбросить врага, но… это было слишком страшно. Нападать самой на нападающего, да еще настолько быстрого… Каждая секунда промедления казалась спасительной, а каждое движение навстречу василиску — тяжелым, как под грузом гирь. Кровь уже стекала с пальцев левой руки веселыми красными капельками, рукав намок.
Тварь пригнулась вновь и зашипела, мелко подрагивая ушами. В глубине узкой длинной пасти подрагивал раздвоенный язык, на котором развернулись бесчисленные ряды мелких зубцов-когтей. Животное как будто пробовало на вкус воздух, пропитанный запахом свежей крови.
Это зрелище отрезвило девушку. Сама мысль о том, что с ее трупа, а может и с еще живого тела, будут слизывать плоть этим омерзительным отростком, забила страх. Ровно настолько, чтобы Лена глянула на безвыходную обстановку почти трезвым взглядом.






