Пусть лучше Кай увидит ложную опасность, и бригада с четверть часа побоится, чем все дружно пропустят что-то стоящее. Шена легко ступала сзади-справа, тонкое острие альшписа ловило солнце полированными гранями.
— Сержант, — снова позвал Кай. — Ты не поверишь…
— Что? — бросил бригадир, не поворачиваясь.
— Это женщина, прячется за камнем, — с безмерным удивлением сообщил мечник. — Одна.
В телеге уже скрипел арбалет — Бизо здраво рассудил, что «женщина» — это перевертыш, ведьма или «обманщик». То есть стрела — самый лучший выбор.
— Бей, как шагнет к нам, — приказал Сантели.
Было их пятеро, охвативших массивную телегу неровной дугой. Впереди всех стоял, настороженно глядя на Елену, явный вожак. Во что он был одет, девушка понять не смогла — что-то тряпичное и кожаное, с обилием затяжек, подвязок и мелких круглых пуговиц в матерчатой обшивке. Мужик был бородат, но выбрит как-то странно — с почти голыми щеками и густыми зарослями, начинающимися от края челюсти. Выбрита у него оказалась и голова по бокам, над ушами, так что длинные волосы лежали вдоль черепа, уложенные спереди назад, как плотный валик. Причем две пряди были заплетены в тонкие косички, спускавшиеся по вискам, по сторонам от лица.
Одну руку человек демонстративно положил на рукоять короткого меча за поясом, в другой держал топорик, небольшой, но довольно зловещий на вид. В движениях и позе впередистоящего не было ни капли наигранности или позерства. Он внимательно смотрел на девушку большими темными глазами. Под левым наливался свежий синяк.
Второй… нет, вторая. Потому что коротко стриженый темноволосый боец оказался женщиной, кажется в кожаном доспехе. Она частично скрывалась за лошадью, так что Лена видела толком лишь лицо. Из тех, что можно было бы назвать «породистыми», но с едва заметно искривленной переносицей, как будто нос когда-то сломали, а затем старательно поправили, однако старательности оказалось куда больше чем умения. Женщина казалась молодой, по земным меркам Лена дала бы ей немногим больше двадцати, но холодный и неприятный взгляд прибавлял к возрасту еще столько же, самое меньшее. Вожак смотрел без вражды, с терпеливым ожиданием, а у женщины в глазах читалась неприкрытая злоба. И копье — с коротким древком, но очень длинным наконечником, похожим на граненое шило — она держала наготове.
Еще двое мужчин стояли по бокам от телеги. Один был упакован по самые брови в какое-то подобие доспеха из толстого ватника с нашитыми металлическими пластинками, длинными и узкими. Ватник казался старым и рваным, не раз чиненым грубой ниткой, которая скорее связывала, нежели сшивала отдельные лоскуты. А пластины наоборот, сияли, как начищенные зубной пастой.






