ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если совсем коротко: Сапковский и Darkest Dungeon в одном флаконе. Если чуть длиннее — перед нами история про попаданку, только не шаблонную, а почти что насмешку над штампом (и это комплимент). Героиня — простая девушка лет семнадцати-восемнадцати из нашего мира, из города, без каких-либо выдающихся способностей. Даже порох ей не дался. Судьба забрасывает её в мир, напоминающий Ренессанс — век примерно XIV–XV, с налётом Нового времени. Цитирую одну из рецензий: «Вокруг будет множество раскладов — больших и малых. Политических, экономических, магических. А где расклады, там и интриги… и это касается всех обитателей мира, включая Елену. Никакого смакования грязи, зато повседневной жестокости и привычного для Средневековья насилия — хоть отбавляй. С благородством туго, но изредка оно всё же проскальзывает. Как в жизни». Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Второй мужик казался просто страшным, потому что смахивал на ожившего покойника, с костистым лицом, мутным взглядом и полуоткрытым ртом из которого, казалось, вот-вот потечет слюна. Одет он был примерно в такую же стеганую куртку, но без металлических накладок, зато с кольчужным полукружьем, накинутым на плечи, словно короткая пелерина. Из оружия у мертвеца имелся меч, похоже единственный на всю странную компанию. Большой, с длинной рукоятью и простой гардой в виде перекрестья. Боец с лицом слабоумного упыря беспечно придерживал клинок на плече, но почему-то сразу казалось, что беспечность эта весьма обманчива.

А на телеге сидел пятый участник, и сразу было понятно, что он как раз не боец. Упитанный, в какой-то хламиде, подпоясанной едва ли не веревкой, на голове широкополая шляпа, какие носят колдуньи и Гэндальф. Лицо скрывалось в тени шляпы, зато в руках толстяк держал взведенный арбалет.

За исключением толстяка, все аборигены казались не очень большими, с точки зрения Лены почти низкорослыми. Даже вожак, вроде бы самый высокий из всей компании, был примерно одного с ней роста. Но при этом людей нельзя было назвать маленькими. Скорее «компактными», собранными и жилистыми.

— Это точно не перевертыш, — громко прошептал Виаль. — Ведьма, наверное…

Тихо фыркнула Лошадь номер три, склонила голову к земле, раздувая ноздри и вынюхивая какую-то травинку. Сантели напряженно думал, пытаясь понять, что дальше делать.

Женщина была странной. Не опасной, что как раз было бы нормально, а именно странной. Высокая. Спутанные, нечесаные рыжие волосы не покрыты даже гребнем, совсем как у «одинокой» или аристократки. Но при этом не укорочены, как полагается, до пяди. И не отпущены на всю долготу, как у обычных добропорядочных матрон и девиц. Слишком белокожая, руки мягкие, даже отсюда видно. И вся какая-то… большая. Причем вроде фигуристая, но бедра для такой груди узковаты и вообще что-то в пропорциях не так. Как будто боец, которого с детства хорошо кормили, так что мышца наросла. А в то же время и не боец. Лицо скрыто под слоем пыли, да еще с кровавым мазком от раненой руки, но видно, что глаза широко поставлены, как у южанки. Красивая. Наверное… была бы. В отмытом виде, в другом месте и в приличной одежде.

Одежда смущала Сантели больше всего. Он никогда не встречал ничего подобного и не слышал даже о таком. Какой-то несерьезный прикид, как у бардов при бродячих цирках, только еще глупее и бесполезнее. Все легкое, тонкое, несерьезное. В борделе такое на ура пошло бы, особенно эта рубашка с буквенными знаками, которая обтягивает и тянется, как из паутины вязаная. Только вот последний бордель здесь закрылся лет двести тому назад. Ведьма такое, конечно, не наденет.