И в точности повторяя ее движения, призрак в зеркале скривился, глядя на саму себя огромными расширенными зрачками.
А затем во всем мире разом выключили свет.
* * *
«Изменение» ! — страшная мысль полоснула, как удар бретерской саблей.
— Сууукааааа!!! — орал во все горло Кодуре, сбиваясь на всхлип. — Он мне ногу оторвааааааал!
Нет. Кажется, нет. Иначе сейчас все было бы совершенно иным. Пронесло. Но тогда что это было?..
— Заткнись, — отрезал Сантели, — Не оторвал. Оторвал бы — ты бы уже был тихий и мирный, и нести тебя было бы проще.
— Ноооогуууу!
— Заткнись, говорю! — гаркнул во весь голос бригадир. — Сейчас вытащим, до телеги доволочем, там перевяжем. Если что, отпилим все, как полагается.
Про себя Сантели прикинул обратный маршрут, а также число оставшихся факелов. Соотнес с примерной скоростью передвижения, сделал поправку на раненого, который сам уже не пойдет. Выходило, что хватит. Впритык, но хватит, а значит, Кодуре поживет еще немного, хотя бы до телеги, где при нормальном свете станет понятно, имеет смысл возиться с его ногой или в серой земле прибавится безымянных костей очередного бродяги.
— Не хочуууу!!!
— Тогда помрешь. Молчи.
Шена, порывшись в кошеле, достала склянку и опрокинула содержимое Кодуре в рот. Стекло громко, до хруста стукнуло о зубы. Боец закашлялся, шумно проглотил и действительно на пару мгновений притих.
— Бизо, шарлатан херов, что это было? — спросил бригадир.
Алхимик, прежде чем ответить, с опаской глянул наверх, где темнели уже порядком закопченные своды пещерного лаза, и сыпалась пыль пополам с каменной крошкой. Как бригаду не завалило — оставалось загадкой. Однако нетопыря внезапный катаклизм спугнул, что было со всех сторон удачно.
— Не представляю, — наконец тихо пробормотал Бизо. — Как будто волшба какая…
— Олух, — сообщил Сантели, не церемонясь, поскольку уже проникся масштабами провала. Минус боец, минус последняя склянка «молочка», минус Профит в этой норе. Поскольку то, что могли бы добыть, однако не добыли — все равно, что чистый убыток.
Бизо понурился, не отвечая и не переча, понимая, что сморозил глупость.
— Тащите дурака шибче, — буркнул Сантели. — Сворачиваемся.
— В убыток сходили, — тихонько шепнул Виаль, но очень тихонько.
Кодуре снова заорал, разглядев, наконец, толком, свою ногу. Шена видимо решила, что на сегодня добрых дел достаточно и отвесила ему затрещину, левой рукой, что была в обшитой кольчужными кольцами перчатке. Волосы выбились из-под кожаного шлема и сосульками нависли над покрасневшими от пыли и дыма глазами, совсем как у полуденной ведьмы.
— Заткнись, — очень веско посоветовала женщина раненому. — Или прыгай сам. На одной ножке. Разбередишь рану еще больше, тогда точно отнимут, будешь у храма сидеть и подаяния просить. Может, дадут.






