ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. Опричник Геннадий Борчанинов Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. ==================== Глава 1 Глава 1 Москва показалась на горизонте сиянием золотых куполов в прозрачном морозном воздухе. Мы с Леонтием приближались к ней с запада, проведя в пути больше двух недель. Торопиться было нельзя из-за моей раны, но и медлить тоже, и мы всё больше пускали лошадей шагом, останавливаясь на всё тех же ямах. — Что за купола впереди, Никитка? — спросил меня Леонтий, мой дядька, то есть, телохранитель и учитель, холоп, приставленный отцом с самого рождения. — Тушино, должно быть, монастырь Спасо-Преображенский, — сказал я. — Москва вон уже, почитай, рядышком. Тут и метро будет, и даже не конечная станция. Город, не пригород. Пересекли мы МКАД или ещё нет, но его воображаемая граница где-то неподалёку. И от этого на душе было спокойно и радостно. Добрались. Конечно, в самой Москве ещё неизвестно, что будет, но ощущение приближения к цели вселяло уверенность в успехе. Ещё и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну кто болтать станет, я тому язык-то укорочу, — хмыкнул я. — Давай, нападай.

На этот раз я был готов, и начало атаки увидел ещё до того, как Леонтий вскинул саблю. Несколько стремительных ударов я пропустил мимо себя, отводя его клинок, а потом вновь начал работать кистью, расписывая воздух саблей.

— Вот шельма… — выдохнул дядька, вынужденный снова отходить назад.

Мы махали сабельками ещё около получаса, пока не начало темнеть. Харитон пока так и не явился, к моему неудовольствию, и нам пришлось идти в избу без него. Дядька подкинул ещё дров, но в избе по-прежнему пахло сыростью и холодом, по ощущению тут было градусов пять выше ноля.

— Куда ярыга-то подевался, — буркнул дядька, возвращаясь от колодца с ведром воды.

— Может, пристукнул его кто? Стемнело уже, — сказал я.

Не то, чтоб я беспокоился за судьбу Харитона, но я отправил его с абсолютно понятным и ясным заданием. Принести нам еды на ужин. Причём отправил с деньгами, кровно заработанными.

— Пойду-ка я проверю, где этот ярыга шляется, — сказал я, вновь запахивая епанчу и натягивая рукавицы.

— Давай, сам только не пропади, — хмыкнул дядька, перемешивая угли кочергой.

Я пошёл пешком, прочь из слободы, прислушиваясь к размеренному хрусту снега под сапогами. Седлать коня для того, чтобы отыскать пропавшего ярыжку, мне не хотелось, больно много чести.

Заходящее солнце ещё давало достаточно света, чтобы не заблудиться в потёмках, и я пошёл в сторону Москвы, разглядывая каждого прохожего. Харитона нигде видно не было. Все торопились по домам, несколько раз мимо меня на рысях промчались всадники. Я вдруг подумал, что стоило всё же поехать верхом. Или отправить дядьку.

Однако когда я уже почти отчаялся, вдалеке увидел хромающего мне навстречу ярыгу. Вот только до меня он не дошёл, рухнул в придорожный сугроб. И так там и остался.

— Твою же мать… — прорычал я.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти навстречу. Доставать Харитона из сугроба, пока он не уснул там и не замёрз насмерть. От него разило дешёвой бражкой. Из заказанных продуктов он сжимал только надкусанный каравай хлеба.

— Вставай, скотина, — прошипел я, толкая его ногой в бок.

Ярыга промычал что-то невнятное, и я понял, что отпускать его с деньгами было большой ошибкой. Он все деньги спустил на бражку, и на ногах теперь не держался.

— Подъём, мать твою за ногу, — проворчал я, хватая его за воротник.

От резкого движения Харитон не сдержал рвотного позыва и едва не забрызгал мне шаровары. Я успел вовремя отскочить. А потом зарядил ему добрую отеческую оплеуху, такую, что он ткнулся лицом в снег.

— Ай… Боярин… — простонал он.

— Тебе что приказано было? А? Мерзавец, — я зарядил ему ещё одну, чтобы окончательно привести его в чувство.