И к тому же, а что я теряю? Белинда знает, что бесплодна, и не может с этим жить! А я не могу жить без Белинды. Мне страшно оставлять ее одну, страшно, что однажды ее попытка перерезать вены увенчается успехом. Что тогда останется мне? Только пустить пулю в лоб. А я не хочу сдаваться. Я заставлю этот мир прогнуться! Я всегда добиваюсь своего!
Я только вздохнул. В голосе Адриано Тачини прозвучала непоколебимая уверенность в собственной правоте, доводами логики фанатика было не переубедить. И талант мой так же оказался бессилен — ни страхов, ни колебаний архитектор попросту не испытывал. Его безумный замысел и обожание жены — вот и все, что волновало Адриано в этой жизни.
У меня даже закралось подозрение, что кукловод в этой истории вовсе не он.
— Адриано! — взглянул я в глаза архитектору. — Падший забрался к вам в голову. К вам и вашей жене. Она ведь до приезда сюда не думала о суициде, так? Демон не может просто заставить вас выключить приборы Максвелла, поэтому он манипулирует вами!
— Тогда разочаруйте его, — и глазом не моргнул архитектор. — Заберите его силу и отдайте Лилиане.
— А что будет с ней после этого?
— Она станет богиней.
— Ее душа растворится в потоке чужой силы.
— Она станет богиней!
— Не в этот раз! — рыкнул я и прыгнул вперед.
Плечо со всего маху угодило в дверцу клетки, и железные прутья уже начали подаваться, но в следующий миг электрические разряды отбросили меня прочь. В испуге соскочивший со стула архитектор моментально обрел спокойствие духа и вновь провернул реостат трансформатора.
— Вам придется сделать выбор, — объявил он. — Напряжение, подаваемое на оборудование Максвелла, будет уменьшаться постепенно, полностью обесточенным оно окажется через минуту после завершения выступления Брандта. Но не тяните — демон, подозреваю, вырвется еще раньше. Не упустите шанс спасти своих друзей, Лев. Не упустите.
У меня не нашлось сил ему ответить. Всеблагое электричество, чтобы его…
Адриано посмотрел на часы и натянул резиновую полумаску, закрывавшую нос и низ лица; каучуковый шланг уходил от нее к баллону со сжатым воздухом. Затем архитектор включил привинченный к стене динамик, и под легкий треск помех из него зазвучал голос конферансье. Представляли Альберта Брандта.
— Ваш выход, Лев. Не волнуйтесь, все случится само собой. Просто не сопротивляйтесь, — объявил архитектор и сдернул с одной из стен белое полотнище. За ним оказалась фреска с изображением Кали. У синекожей богини с двумя парами рук и ожерельем из черепов было лицо Лилианы. На второй стене обнаружился похожий рисунок, а третье полотно Адриано сдергивать не стал, вместо этого он погасил верхний свет и запустил кинопроектор. Под легкое стрекотание механизма на импровизированном экране возникла танцующая с удавом Лилиана.






