— Не волнуйтесь, вам не придется изображать моего тайного поклонника. Вчера вы просто отогнали двух бандитов, получили удар по голове и почувствовали себя плохо.
— Договорились.
Лилиана посмотрела в окно и оживилась:
— Папа возвращается с прогулки!
— Мне бы умыться…
— Идемте, я проведу вас в уборную!
Лилиана потянула меня к двери, но я на миг задержался у окна и посмотрел на пожилого господина в светлом прогулочном костюме, который шел, тяжело опираясь на массивную трость. Семейное сходство было очевидным, и я отбросил подозрение, будто поневоле стал участником какой-то постановки. Все происходило на самом деле.
В уборной я умылся, прополоскал рот и расчесал растрепанные после беспокойного сна волосы. Затем внимательно изучил собственное отражение и с тяжелым вздохом покачал головой.
Осунувшееся лицо с еще более резкими, нежели обычно, чертами, запавшие глаза с красными ниточками капилляров, едва заметная отметина кровоподтека на левой скуле. Костюм из магазина готового платья, недорогая сорочка, характерная стрижка…
Бандит? Не обязательно, но я бы точно не обрадовался, приведи моя дочь подобного типа домой. Мне не хотелось ни встречаться с родителями Лилианы, ни тем более завтракать с ними за одним столом.
Раздался требовательный стук в дверь, я сбросил оцепенение, вытер висевшим рядом с умывальником полотенцем руки и вышел в коридор.
— Все хорошо? — присмотрелась ко мне встревоженная Лилиана.
— Просто замечательно, — без всякого энтузиазма ответил я и растянул в широкой улыбке губы.
— Будь собой, — посоветовала танцовщица и провела меня в просторную гостиную, где был накрыт круглый стол. На стенах висели потемневшие от времени картины, но прежде чем я успел толком оглядеться, распахнулась противоположная дверь и служанка в белом переднике и чепце вкатила тележку с подносом, накрытым выпуклой крышкой.
Следом вошла представительной наружности пара лет пятидесяти на вид. Мать Лилианы была стройной женщиной, ничем внешне не примечательной. Тусклый взгляд светлых глаз сиятельной безразлично скользнул по мне и сразу ушел в сторону.
Отец ее, так же сиятельный, радушно улыбнулся и протянул руку. Если на прогулке отец Лилианы показался сутулым и уставшим, то теперь словно стал выше ростом и раздался в плечах.
— Лев Шатунов, — первым представился я, самую малость опередив уже открывшую рот Лилиану.
Та искоса глянула на меня и после едва уловимой заминки произнесла:
— Маркиз и маркиза Монтегю.
— К чему эти условности? — улыбнулся маркиз, расправляя торчащие в разные стороны усы. — Зовите меня Джорджем.
Маркиза промолчала. Служанка поспешно выдвинула стул, и мать Лилианы первой опустилась за стол.
— Прошу! — пригласил меня маркиз.






