— Любая истинная молитва идет от сердца, — пояснил отец Иероним. — Тартары постоянно совершают набеги на Московию. Разоряют ее поселения и угоняют людей в рабство. Ненависть к этим негодяям, которая пылает в сердцах многих, сложно переоценить. Всевышний их услышал. Как говорят — уже дважды. Ведь именно общая молитва жителей Тулы и привела к тому инциденту.
Кардиналы промолчали.
Многие из них хоть и мыслили в рамках рационально-мистического мышления, но давно превратились в циников. И за словами о Боге видели только лишь пустую болтовню или декорации настоящих интересов. И то, что говорили эти священники, их… пугало… вполне искренне пугало… В том числе и потому, что все из них ясно и отчетливо знали, отчего мироточат иконы. А тут… настоящее чудо. Снова.
Численность войска, с которым выступил в поход Андрей, они знали вплоть до человека. Как и то, сколько у него было потерь при взятии Азака, галер и Истанбула. Эти священники вещали — рассказывали. А кардиналы только лишь играли окаменевшими от напряжения желваками, напряженно думая.
Граф-крестоносец с горсткой людей сделал то, что не могли многие тысячи уже несколько столетий. Он в их представлении оказался ожившим воплощением прошлого. Особенно их поразило взятие Константинополя всего лишь двумя сотнями бойцов. Это было поистине невероятно! Сказка! Бред! Абсурд! Но факт…
Отец Антоний описывал поступки графа. Никогда в своей жизни не видев Султана Сулеймана, он смог дать ему устный портрет в мельчайших подробностях. И кардиналы чем дальше, тем больше испытывали возбужденное волнение. Страх, смешанный с восторгом. Ужас с тревогой…
Когда повествование закончилось Папа Павел IV долго не мог собраться с мыслями. Поборник церковной морали. Инквизитор. Сторонник возрождения высокой духовности. Он просто не мог во все сказанное поверить. Скорее даже не хотел, как и все окружающие. Но новости о разгроме древнего города бежали впереди этих вестников…
— Это просто невероятно, — тихо произнес французский кардинал.
Он, конечно, отстаивал интересы своего Руа, но в чем они заключались сейчас? Ответа он не знал. Во всяком случае, первое, что он вспомнил, это Иерусалимское королевство[1], возрождением которого отчетливо запахло.
Борьба с Габсбургами — серьезное дело. Но возвращение старинных плацдармов в Леванте значило куда больше. Тем более что отец Антоний поведал о наследном принце Дании, вдохновленном и восхищенном походом графа Триполи.
По словам священника, этот аристократ просто пылал, переполняемый страстью и рвением. Посему ни у кого не было сомнений — вернувшись к себе домой, он начнет ТАКОЙ тарарам, что и не пересказать. Застарелые войны со Швецией сжирали ресурсы старой доброй Дании.






