ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он вернулся в свою шкуру на сорок лет вспять и намерен прожить всё иначе, полностью перекроив грядущее. Из всех бонусов — только житейская мудрость в черепной коробке, прочих чудес в тексте днём с огнём не сыщешь. Никакого спасения СССР, никакой расправы с Горбачёвым в тёмной подворотне. Книга адресована и фанатам советского строя, и его критикам — писалась она по личным впечатлениям автора от тех лет, как он их запомнил. Автор с признательностью примет читательские правки, уточнения и подтверждения. Иллюстрация на обложке — Татьяна Олейник. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все стало понятно, подруга реально хороша, однако ее такой прагматичный подход убивает всю романтику, да еще в будущем обещает немалые проблемы. Почему она не может найти себе кого-то, с такой-то внешностью, я не знаю и уже не особо хочу узнавать.

«Двадцать два года, наверно, в этом году через пару месяцев институт заканчивает, дело идет к распределению, поэтому нужно очень сильно торопиться. Но я как-то не готов в подобную тему вписываться», — понимаю я.

Мы немного погуляли по Лермонтовскому, я уже успел до встречи переодеться в гражданку и подошли к училищу. Где встали около памятника, немного пообщались, готовясь расстаться навсегда, когда в мирную нашу жизнь внезапно ворвалась война.

Оказывается, недавно на пыльнике перед Балтийским вокзалом, исконным местом сбора старших курсов нашей системы, случилась суровая стычка. Наши, будучи в солидном преимуществе, побили каких-то курсантов шмоньки и даже сбросили кого-то из них в Обводный канал охладиться. Училище обиженных моряков-торгашей находится в районе порта, где-то на Двинской улице. Вот теперь оттуда несколько десятков будущих мореходчиков приехали к нашему училищу с ответным визитом и внезапно напали на военных моряков, возвращающихся в систему из увольнения.

Я не сразу понял, что там началось, куда все бегут и про что-то кричат. Наших сразу смяли толпой, вообще не ожидавшим нападения курсантам пришлось отступить к воротам системы. Однако, посланная сразу в клуб, где проходят в данный момент танцы, весть о том, что наших бьют у ворот, донеслась до остальных парней, вскоре на Лермонтовский проспект повыскакивала многочисленная и разгоряченная танцульками поддержка.

В тылу мореходчиков, со стороны Обводного канала, к тому же появились две машины милиции с работающими мигалками. Больше поэтому они, как люди, имеющие отношение к гражданским и реально милиции опасающиеся, нача­ли разбегаться в разные стороны.

Прямо к нам подлетел парень из нашей роты, товарищ из знойной Армении, прибежавший с танцев. Сейчас размахивающий тяжелой бляхой на ремне, причем раз за разом опускающий ее на голову какого-то несчастного мореходчика, не успевшего убежать. Сознание покинуло того прямо перед нашими ногами, а разгоряченный сокурсник даже на меня размахнулся ремнем, не узнав по гражданке.

— Ара, ты чего? — пришлось воззвать к его совести.

Ара, узнав меня, махнул приветственно рукой и понесся дальше — догонять следующую жертву. Я же подхватил под руку подругу, прямо пришедшую в полный и безудержный восторг от развернувшейся перед нами массовой баталии, и решительно потащил ее в не такую уж и близкую квартиру моей квартирной хозяйки.