ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Середина XIX века, 1855 год, Крымская кампания в разгаре. У России внезапно находится тайный покровитель, и войска Коалиции разбиты наголову. Дабы Империи больше ничто не грозило, проводится стремительная акция: королева Виктория, Наполеон 3 и несколько высокопоставленных персон оказываются в плену у примкнувших к русским. Что ожидает тех, кто разжёг кровопролитие? Какие тёмные силы терзают британскую сестру милосердия? Что ждёт Францию, если её правитель — самозванец? Севастопольский блиц Александр Михайловский, Юлия Маркова Середина XIX века, 1855 год, Крымская кампания в разгаре. У России внезапно находится тайный покровитель, и войска Коалиции разбиты наголову. Дабы Империи больше ничто не грозило, проводится стремительная акция: королева Виктория, Наполеон 3 и несколько высокопоставленных персон оказываются в плену у примкнувших к русским. Что ожидает тех, кто разжёг кровопролитие? Какие тёмные силы терзают британскую сестру милосердия? Что ждёт Францию, если её правитель — самозванец? ==================== Часть 37 Часть 37 09 апреля (28 марта) 1855 год Р. Х., день первый, 05:35. окрестности Севастополя, Сапун-гора. Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский. Ожидание доступа в мир Крымской войны заняло у нас даже больше времени, чем стабилизация предыдущего мира Бородинской битвы — с той задачей мы управились за тридцать девять дней, а ждать разрешение доступа на следующий этаж пришлось полтора месяца. И только оказавшись в этом мире и установив точку вре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я, конечно, понимаю, что над этими двумя деятелями как рок довлело поражение в Крымской войне, показавшей слабость России перед лицом союза нескольких крупных европейских государств, — но кто же Александру Николаевичу доктор — сам виноват в том, что между завершением Крымской и началом русско-турецкой войны развитие Российской империи было пущено на самотек… С Турцией, которую планировалось закидать шапками за два месяца, пришлось воевать почти год; куда уже после этого вступать в войну с назревающей коалицией крупнейших европейских держав, желающих ограничить пределы расширения российского влияния.

Но тут еще ничего не предрешено: ни поражение, ни либеральные язвы нового правления. Но в любом случае, прежде чем давать какие-то советы, учить, как жить внутри России и какую политику проводить в отношении иностранных держав, мы должны решить свою главную задачу и жестко обломать вторгшихся на территорию России иностранных интервентов. Но, в отличие Бородинской битвы (вступать в которую нам требовалось немедленно, прямо с марша), ситуация в Крыму в марте 1855 не была столь напряженной и никому из главных фигурантов не угрожала скорая гибель. Корнилова и Истомина мы уже упустили по независящим от нас обстоятельствам, а Нахимов и Тотлебен в ближайшее время будут живы-здоровы и полностью дееспособны. Поэтому, прежде чем ввязываться в сражение, требовалось хорошенько изучить диспозицию, а также понять, как нанести противнику максимальный ущерб при минимальном задействовании собственных ресурсов. В конце концов, боевые действия в Крыму — это только один из эпизодов военного и политического противостояния между Российской империей и ополчившегося против нее англо-франко-сардинского союза, притом, что все прочие европейские государства придерживаются нейтралитета, дружественного союзникам и недружественного к России.

На разведывательные мероприятия, скрытые поиски, взятие языков и прочее у нас ушел еще месяц, после чего мы определились с началом активных действий, назначив его на второе апреля по григорианскому календарю (то есть на начало второй бомбардировки Севастополя). Первой точкой приложения усилий предстояло стать Сапун-горе, поскольку ее вершина господствовала как над франко-британскими осадными позициями, так и над британской базой в Балаклаве. В начале осады, в опасении действий русской армии, которая могла бы попытаться выручить осажденный город, на гребне этой возвышенности англо-французская армия оборудовала траншеи циркумвалационной линии. Первоначально этот рубеж занимал французский обсервационный корпус генерала Боссе, но потом стало ясно, что это была ненужная предосторожность.