Севастопольский блиц
Александр Михайловский, Юлия Маркова
Середина XIX века, 1855 год, Крымская кампания в разгаре. У России внезапно находится тайный покровитель, и войска Коалиции разбиты наголову. Дабы Империи больше ничто не грозило, проводится стремительная акция: королева Виктория, Наполеон 3 и несколько высокопоставленных персон оказываются в плену у примкнувших к русским. Что ожидает тех, кто разжёг кровопролитие? Какие тёмные силы терзают британскую сестру милосердия? Что ждёт Францию, если её правитель — самозванец?
====================
Часть 37
Часть 37
09 апреля (28 марта) 1855 год Р. Х., день первый, 05:35. окрестности Севастополя, Сапун-гора.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.
Ожидание доступа в мир Крымской войны заняло у нас даже больше времени, чем стабилизация предыдущего мира Бородинской битвы — с той задачей мы управились за тридцать девять дней, а ждать разрешение доступа на следующий этаж пришлось полтора месяца. И только оказавшись в этом мире и установив точку врезки, мы поняли, почему Небесный отец так долго тянул с разрешением. Порталы открылись аккурат после того, как в Петербурге испустил дух император Николай Первый. А я-то надеялся подлечить этого незаурядного и сильно оболганного человека и порешать с ним все политические и военные вопросы как один ретроград с другим ретроградом. А вот фиг, справляйся как знаешь, без такой заручки. Из этого следует, что Небесному Отцу не нужна стабилизация России на базе императора Николая Первого. Мол, загнал страну в задницу один раз, загонит и еще. Он у нас прекраснодушный рыцарь: верит, что так называемые благородные люди честны и никогда его не предадут. Но управлять Россией — это не планы крепостей чертить, а в друзья к императору, как правило, набивались те, кто собирался торговать его секретами. Одним словом, покойся с миром.
Император Александр Николаевич у нас либерал, причем тоже с эпитетом «прекраснодушный». Это не то чтобы ужасно (бездушный тиран, для которого люди как пешки или иуда с отметиной на лбу были бы гораздо хуже), но этого прекраснодушного либерализма недостаточно для того, чтобы править огромной страной. Хотя, быть может, я к нему несправедлив. По-крупному у него только две ошибки: первая — это похабное, без земли, освобождение крестьян, заложившее под фундамент Империи фугас, который и рванул в 1917 году; вторая — Война за освобождение Болгарии, на которую Император и его министр иностранных дел испрашивали разрешения у каждой европейской собаки. Унижение и поношение имперского достоинства, не виданное нигде ни до, ни после.






