ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Середина XIX века, 1855 год, Крымская кампания в разгаре. У России внезапно находится тайный покровитель, и войска Коалиции разбиты наголову. Дабы Империи больше ничто не грозило, проводится стремительная акция: королева Виктория, Наполеон 3 и несколько высокопоставленных персон оказываются в плену у примкнувших к русским. Что ожидает тех, кто разжёг кровопролитие? Какие тёмные силы терзают британскую сестру милосердия? Что ждёт Францию, если её правитель — самозванец? Севастопольский блиц Александр Михайловский, Юлия Маркова Середина XIX века, 1855 год, Крымская кампания в разгаре. У России внезапно находится тайный покровитель, и войска Коалиции разбиты наголову. Дабы Империи больше ничто не грозило, проводится стремительная акция: королева Виктория, Наполеон 3 и несколько высокопоставленных персон оказываются в плену у примкнувших к русским. Что ожидает тех, кто разжёг кровопролитие? Какие тёмные силы терзают британскую сестру милосердия? Что ждёт Францию, если её правитель — самозванец? ==================== Часть 37 Часть 37 09 апреля (28 марта) 1855 год Р. Х., день первый, 05:35. окрестности Севастополя, Сапун-гора. Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский. Ожидание доступа в мир Крымской войны заняло у нас даже больше времени, чем стабилизация предыдущего мира Бородинской битвы — с той задачей мы управились за тридцать девять дней, а ждать разрешение доступа на следующий этаж пришлось полтора месяца. И только оказавшись в этом мире и установив точку вре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Главнокомандующий русской армией в Крыму генерал Меньшиков оказался грозен больше по имени, да и его преемник генерал Горчаков из-за отсутствия резервов тоже не был способен ни на какие решительные действия. А все дело в том, что три четверти русской армии, вместо того чтобы спешить в Крым к месту развертывающихся событий, денно и нощно бдят на западной границе, готовясь отразить вторжение Австрии, Пруссии и даже Швеции. В связи с этим французов с циркумвалационной линии убрали, заменив их турками. Все равно от таких союзников при ведении осады пользы было даже чуть меньше, чем никакой.

А турки — это отдельная песня. Сам я с ними прежде дело имел только в мире Смуты, когда мое воинство взяло Крым. Если татар мы тогда по большей части депортировали за Ор-капу (Перекоп), то турецкие гарнизоны были вырезаны до последнего человека, причем резали их не мои ушастые бойцыцы с амазонками, а местные освобожденные из полона кадры. Если хотите знать мое мнение, то германские фашисты по сравнению с турками были просто сопливыми недоучками, ибо не имели в запасе пятисотлетнего опыта совершения самых бесчеловечных зверств. Одним словом, к туркам жалости не было никакой. Если французских и британских языков после допроса, как правило, передавали в мир Содома на пополнение тевтонам, то турецких аскеров и их офицеров ждала участь учебных пособий при подготовке пополнения моей армии. При окончательной экзаменовке на унтер-офицерские должности необходим рукопашный (то есть с применением только холодного оружия) поединок кандидатки с настоящим сильным и свирепым врагом, который изо всех сил будет стремиться ее убить. Выживание оппонента в таком поединке не предусматривается, и поэтому кандидатка должна гарантировано убить его, применяя штатное оружие своего рода войск, а также все те качества, которые вложили в нее неведомые создатели подвида бойцовых ушастых лилиток.

Так вот, турецкие таборы (батальоны) дугой вытянулись вдоль циркумвалационной линии, окружая Севастополь, и только на востоке у Черной речки их сменяла вторая дивизия британцев. Объектом первой атаки я выбрал позицию на гребне возвышенности, через центр которой проходило Лабораторное шоссе. С этой позиции нарезные четырехфунтовки, имевшиеся на вооружении моих пехотных легионов, получат возможность обстреливать как позиции осаждающей Севастополь союзной армии, так и британскую базу в Балаклаве.