На стене через равные расстояние стояли башни дозорных. Память прежнего Спартака подсказывала, что легионеры воздвигли укрепления, перекрывшие перешеек от Ионического до Тирренского морей, за считанные дни. Я поймал себя на мысли, что увидь я раньше всю эту конструкцию, то отчаялся бы не меньше восставших!
— Ума не приложу, почему римская свинья решила высунуть свой нос, Спартак? — так Рут отреагировал на мой приказ обходить римский легион. Для гопломаха, как и для меня, стало откровением, что враг выдвигает свои войска нам навстречу.
Действительно, за такими укреплениями не страшен любой штурм. Стало понятно, почему Красс до последнего момента избегал боя в открытую, а брал восставших измором. Но что изменилось сейчас?
— Сколько дозорных на каждой башне? — спросил я, когда мы отдалились от римского войска.
— Пять на каждую, — заверил гопломах.
Я сосчитал башни из тех, что находились в пределе видимости. Снежная буря сужала римлянам обзор и развязывала нам руки. Две башни, дозорные на которых могли заметить нас, располагались в сорока шагах друг от друга. Я обвел взглядом свою группу и уиде в глазах этих людей решимость.
— Пара по левую сторону, пара по правую. Остальные остаются со мной, — скомандовал я.
Гладиаторы двинулись в указанных мной направлениях. К сбруи каждого скакуна была привязана связка хвороста, обернутая в ткань, пропитанную смолой. Пожар в лагере и последующий за ним сигнал тревоги наведет сумятицу в римских рядах. К месту пожара стянется охрана лагеря, что откроет нам прямую дорогу к палаткам высших офицерских чинов.
Рядом со мной остались Рут, парфянец Крат и галл Галант, славившиеся в моем лагере как одни из лучших стрелков. Мы приблизились к башням, я нахмурился, покосился на гопломаха. В карауле на каждой башне стоял только один человек.
— Ты говорил, что караульных пятеро? — прошептал я.
Гопломах пожал плечами, не зная, что ответить на упрек.
— Все верно, каждый легион выдвигает на караул по одной когорте, ночью сменяются каждые три часа. — подтвердил Галант слова германца.
Однако на башне стоял только один человек. Похоже, Красс решил собрать людей из караула и усилить войско в канун решительной атаки по нашему лагерю. Я отдал короткий приказ.
— Начинаем!
Свистнула тетива. Послышался глухой хлопок, затем еще один. В первый пролет V-образного рва упало тело легионера с первой башни, из его горла торчала стрела. Второму легионеру стрела попала в глаз — он сделал несколько неуверенных шагов и вывалился с дозорной башни. Я почувствовал прилив адреналина — необходимо перебраться через вал до того, как дозорные с соседних башен обнаружат прорыв.
— Рут!
Германец метнул в башню тяжелый пилум[5], обвязанный крепкой веревкой на деревянном древке.






