Что, впрочем, и ожидалось.
— Да и посмотри, что за кресты у тебя на груди болтаются, любой из них — потомственное дворянство. И лишить его может только император. В случае вопиющего предательства типа покушения на его особу. Ты планировал?
— Вроде не собирался.
— Ну и успокойся. Тебе, кстати, светит за взятие Наполеона чуть не генеральский чин. И крест на шею. Уж никак не Анненский. Что-то я повёлся на твою панику и запаниковал аналогично. А зря: плюнь и разотри — завтра Боню увезут в Киев, а ты отправишься новые регалии примерять. Гнусные инсинуации поверженного «гиганта» встречай с удивлением, недоумением и тому подобными демонстрациями душевного шока. Я внятен?
— Более чем…
— Ну и ладушки. Выпить перед дальней дорогой в вашем заведении найдётся?
Я пока медленно переваривал слова друга и убеждался, что он кругом прав. Конечно, никакой гарантии, что мной не заинтересуется рождающаяся Серегиными стараниями контрразведка, нет, но, как говорил всё тот же Остап Ибрагимович: «Когда будут бить — будете плакать…»
— Найдётся. И выпить, и закусить — чай, не в лесу сидим, а в городе, причём войной не тронутом. Что предпочитаешь? Здесь у меня только водка, хлеб и сало. Но сейчас отправлю Тихона, он ещё чего-нибудь сообразит.
— Пока давай то, что есть, а слугу своего отправь куда следует — хочется горячего. И чтобы не просто каши.
— Да понятно. А чего конкретно?
— Тирамису, ёксель-моксель! Или меню подайте. — Серёга слегка… не то чтобы разозлился, но достаточно ясно показал, что вопрос задан дурацкий. Можно подумать, что я из себя метрдотеля тут выкомариваю. — Ты в себя придёшь наконец? Жареного мяса или рыбы. Желательно солений каких-то. Хлеба. Ну и, наверное, водки докупить. Я завтра около полудня уезжаю.
Что-то я действительно туплю, пора уже и оклематься.
А Горский — молодец: быстро, чётко, ясно…
Вспомнилось тут же из «того» мира: заскочишь в магазин за хлебом или сметаной, или ещё за чем-нибудь. Там очередь человек на пять. Встаёшь. Первые двое отовариваются достаточно быстро, но потом к прилавку подходит ОНА. Тетка практически произвольного возраста. И говорит, например: «Чёрный кирпичик, пожалуйста».
Продавщица немедленно кладёт товар на прилавок, но потом произносит страшное: «Ещё что-нибудь?»
И эта зараза в юбке, которая пять минут стояла у прилавка и видела всё, что находится на витринах и стеллажах, задумывается: «А может, действительно ещё что-нибудь?»
Марафон стартует! Дама начинает закупаться! В её сумку перемещается ещё около пятнадцати наименований товара. Причём почти каждая новая покупка предварительно обсуждается с продавщицей и проходит мучительная процедура выбора какой-то одной позиции среди аналогов.






