ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вадим Демидов — «попаданец со шпагой» — отдал всё, чтобы русские войска одолели армию французского императора. Фехтовальщик-спортсмен и одарённый химик, он привнёс в военное дело прошлого века целый ряд новшеств — от походных кухонь до динамита. Но враг ещё не повержен, и рано думать об отдыхе. Желанный мир и свадьба с красавицей Настенькой Соковой пока только греза. До них предстоит решительная битва с последним оплотом войск Наполеона Бонапарта… Шпага императора Вячеслав Коротин Вадим Демидов — «попаданец со шпагой» — отдал всё, чтобы русские войска одолели армию французского императора. Фехтовальщик-спортсмен и одарённый химик, он привнёс в военное дело прошлого века целый ряд новшеств — от походных кухонь до динамита. Но враг ещё не повержен, и рано думать об отдыхе. Желанный мир и свадьба с красавицей Настенькой Соковой пока только греза. До них предстоит решительная битва с последним оплотом войск Наполеона Бонапарта… ==================== Пролог Пролог Выпьем за то, чтобы нас всегда окружали хорошие люди! Говорят, что это был любимый тост фельдмаршала Паулюса. Анекдот, конечно… Но конкретно мне в этом мире на хороших людей здорово повезло. И давно уже не хотелось в тот самый конец двадцатого века, где в России цвели и пахли «бандитские девяностые», где мне, для того чтобы набрать денег на лечение сына, пришлось пойти в гладиаторы. Да-да, именно в гладиаторы. Без всяких кавычек. Я даже благодарен той неизвестной силе, что перенесла меня во время рыбалки в начало века дев

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

----------

Эпилог

Эпилог

— Настя! Скоро твоё сиятельство будет готово? — обозначив стук в дверь, я вошёл в комнату любимой.

То есть в её «будуар», если можно так сказать — в помещение, где зеркала и шкафы, из которых «нечего надеть» и в которые «некуда уже вешать».

Спальня у нас, несмотря на безумную площадь особняка в Гатчине, была одна. Я настоял, а супруга не возражала. И пусть всевозможные условности начала девятнадцатого века идут лесом мимо дверей моей супружеской опочивальни. Графской, между прочим.

Да-да: за пленение Наполеона ваш покорный слуга получил графский титул, чин полковника гвардии и шефство над вновь сформированным лейб-гвардии Сапёрным батальоном, «Георгия» третьей степени, сто тысяч рублей наградных, портрет Александра с алмазами и нехилую такую деревеньку с тысячей душ крепостных под Новгородом.

По завершении войны весной тринадцатого года я по собственной просьбе был уволен из армии. Действительным статским советником, в соответствии с «Табелью о рангах», с правом ношения военного мундира. Да ещё и с обязанностью еженедельно в нём заявляться в расположение подшефного батальона…

В общем, стал не только сиятельством, но и превосходительством…

— Вадик, — улыбнулась мне навстречу любимая, — дай Феденьку покормить. И сразу начну собираться.

Тёпленький комочек, граф Фёдор Вадимович Демидов, сосредоточенно занимался проблемами питания и роста.

Я успел и к рождению Оленьки. Убедил Настю, что ребёнка должна кормить грудью не какая-то кормилица-крестьянка, а родная мама. И что нечего напрягаться по поводу непонятно чего…

Моя старшенькая уже уверенно шлёпала ножками по роскошному паркету усадьбы и потихоньку «шпрехала» на трёх языках.

Честно говоря, бал у графини Орловой, на котором собирался быть сам император, меня не волновал абсолютно, но показаться на нём с супругой — просто обязательно.

Настя сама не особенно любит такие визиты, но второй раз подряд отмазываться: «Жена занедужила», — несерьёзно.

Я, кстати, впервые за три года отправляюсь на подобное мероприятие не в совершенно «скукоженном» состоянии: неделю назад Наполеон отбыл во Францию.

Ну и пусть дальше с ним разбираются англичане и его ближние соседи…

— Вадим, смотри!

Да, мой сынулька улыбался! Впервые. «Желудочная улыбка», как это называют медики: ребёнок, насосавшись материнского молока, впервые выказывает эмоции…

Оба моих счастья улыбались, да и я сам почувствовал, что ещё немного, и проглочу собственные уши.

— Ваше сиятельство… — пробасило от двери…

— Тихон! Ещё раз назовешь меня сиятельством — уволю! Мы — боевые товарищи, ты понял?

Понятно, что никуда я своего «Планше» не выгоню, но он ведь давно уже член семьи, сколько можно?..

Имеет вольную, но всё равно остался.