Войско крестоносцев собралось на большом плацу, примыкающим к ставке короля Англии и ждало напутствия своего вождя. Ричард велел подать коня, буквально взлетел на него, не дожидаясь, пока оруженосец придержит стремя, и пустил белоснежного араба галопом перед строем. Первым рядом стояли владетельные сеньоры и знатные рыцари, за их спинами рыцари попроще, дальше оруженосцы, пажи, а в глубине строя пехота. Доскакав до левого фланга, Львиное Сердце поднял араба на дыбы и вскинул меч.
— Нас мало! Очень мало! — король Англии опустил коня на четыре копыта и поднялся на стременах — Зато все мы герои! Сарацины уже пугают нами своих детей. Мы уже вошли в историю, о наших подвигах потомки будут помнить тысячелетия, а это ведь ещё далеко не конец нашего пути. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами! — переждав восторженный рёв, Ричард вкинул меч в ножны и распорядился — Сегодня мы поминаем моего племянника Генриха Шампанского, короля Иерусалима. Он был доблестным рыцарем и покинул этот мир как настоящий воин Христов, с мечом в руке, в битве с неверными. Помянем же его как подобает живым героям, провожающим одного из своих, павшего за нас с вами. Павшего за други своя. Мы совсем не умеем лить слёз, зато мы отлично умеем мстить, а эта возможность нам обязательно представится. — вождь крестоносцев обернулся к своему походному кастеляну — Барон де Во, велите выкатить дюжину бочек вина и забить шесть сотен овец. А также приготовьте мне список дамуазо, заслуживших посвящение[7] . В этом списке должны быть все достойные, включая самых бедных.
— Будет исполнено, Сир!
— Разойтись, герои. Поминайте Генриха, но помните о службе. Сегодня я лично буду проверять караулы.
Когда, радостно гомоня, крестоносное войско устремилось к своим кострам, Ричард спешился, бросил поводья оруженосцу и подхватил под локоть Робера де Сабле, Великого Магистра ордена Тамплиеров.
— Робер, ответьте мне честно — вы сейчас больше мой друг, или тамплиер?
— Для меня большая честь считаться вашим другом сир, а быть тамплиером видимо просто судьба. Разве одно другому мешает, Сир? — почтительно поинтересовался Великий Магистр.
— Пока не мешает, друг мой, но всякое может случиться. Вы ведь теперь лицо духовное, не так ли?
— Так, Сир.
— Значит, вы можете принимать исповеди?
— В общем-то могу, Сир, но ко мне на исповеди пока никто не приходит.
— Мне нужен исповедник.
— А…. — де Сабле лишился дара речи.
— Именно так. Тайну моей исповеди я не могу доверить даже матери нашей святой церкви. Только другу. Если вы готовы взвалить на себя эту ношу, приходите сюда в полночь, вместе проверим караулы, заодно и поговорим.
— Буду ждать вас здесь в полночь, Сир.
— До встречи, Робер. Сейчас мне нужно попрощаться с племянником.






