ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С Ричардом Львиное Сердце случилось нечто странное. Раненный при Яффе, он семь лет не приходил в себя, а его сознание жило в чужом теле, в веке двадцать первом, среди городов Челябинск, Душанбе и Санкт-Петербург. Придя в себя, он решил действовать иначе. Стратег Пантелей С Ричардом Львиное Сердце случилось нечто странное. Раненный при Яффе, он семь лет не приходил в себя, а его сознание жило в чужом теле, в веке двадцать первом, среди городов Челябинск, Душанбе и Санкт-Петербург. Придя в себя, он решил действовать иначе. ==================== Глава 1 Глава 1 8 августа 1192 года. Лагерь Крестоносцев у Яффы. С наступлением сумерек, когда не занятые в караульной службе начали расходится к кострам, чтобы приготовить нехитрый ужин из дроблёного ячменя и вяленой до каменной жёсткости конины, со стороны моря потянуло долгожданной прохладой, столь редкой в Святой земле. Не смотря на одержанную третьего дня славную победу, крестоносное войско пребывало в унынии. После битвы, в которой пять тысяч христианский воинов опрокинули двадцать тысяч нечестивых сарацин, непобедимый Ричард по прозвищу Львиное Сердце, король Англии, герцог Нормандии, граф Анжуйский и Мэнский. граф де Пуатье и герцог Аквитании, а также счастливое знамя Третьего крестового похода, впал в беспамятство, в котором и пребывал уже третий день. В немногочисленном отряде крестоносцев Ричарда искренне любили, если не сказать боготворили, что неудивительно, ведь здесь остались только преданные лично ему люди, его вассалы и е

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— не дожидаясь ответа, Ричард Львиное Сердце развернулся и зашагал в направлении шатра короля Иерусалимского.

В шатре Генриха Шампанского было полно священников, английский король дал им знак не отвлекаться, отошёл на свободное место, воткнул в землю меч с крестообразной гардой и преклонил колено. Чуть сзади и левее, преклонил колено барон де Во. Молился Ричард не долго, этого времени едва ли хватило бы на прочтение «Патер ностер» три раза, потом резко поднялся, выдернул свой меч, прошёл к покойному и поцеловал его в лоб.

— Мы отомстим за тебя, мой мальчик, спи спокойно. Идёмте, де Во.

Оказавшись в своём шатре, где был сервирован ужин на двоих, король Англии первым делом отослал прислугу, потом сел, кивнул барону на место напротив, налил себе в серебряный кубок вина и молча его опорожнил. Поймав вопросительный взгляд старого соратника, Ричард кивнул.

— Мы на войне, барон, ухаживайте за собой сами.

— Как вам угодно, Сир. — барон плеснул в свой кубок вина, едва покрывшего донышко.

Львиное Сердце усмехнулся и невозмутимо долил своей рукой кубок барона до краёв.

— Мне угодно вот так. Если вы неспособны за собой поухаживать, это сделает ваш король.

— Сир! — барон де Во соскользнул с кресла и встал на колено.

Вождь крестоносцев едва заметно поморщился.

— Не дурите, Сэр Томас. Помяните Генриха и придите наконец в себя. У меня к вам очень важный разговор, барон.

Томас Гилсленд, барон де Во, послушно опрокинул в себя кубок и посмотрел на Государя.

— Ну, вот так-то лучше. Теперь плесните мне и ответьте — почему мы проиграли эту войну?

Барон послушно налил своему сюзерену и задумался. Потом немножко налил себе, выпил и тяжело вздохнул.

— Измена, Сир. Мы могли бы давно опрокинуть сарацин и занять Иерусалим, если бы не измена ваших венценосных братьев.

— Вы правы. Правы не в том, что эти венценосные свиньи являются моими братьями, а в том, что эти свиньи пошли на измену Святого дела. Итак, мы остались одни. Кроме того, свиньи атакуют мои владения в Европе. Что вы предлагаете делать, мой доблестный рыцарь?

— Теперь не знаю, Сир. Вы ведь помните, что я выступал за прекращение похода и возвращение в Англию, но теперь я в этом сомневаюсь. Я хороший воин, но плохой политик. Сейчас я вижу в вас решимость и не вижу ни капли сомнений, которыми вы обильно мироточили до битвы при Яффе. Я думаю, у вас уже есть план, в том числе и роль для меня. Я готов!

Ричард кивнул, встряхнул почти пустой кувшин, направился к бочонку и нацедил полный, налил в два кубка и усмехнулся.

— «Мироточил сомнениями.» — это прекрасное и удивительно точное определение, друг мой. Как поэт, я способен оценить эту фразеологическую конструкцию по достоинству, но как государь, вынужден немедленно предать её забвению.