ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? Читать дальше Сумеречный Дозор Сергей Лукьяненко Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? ==================== История первая Ничье время История первая Ничье время Пролог Настоящие дворы исчезли в Москве где-то между Высоцким и Окуджавой. Странное дело. Даже после революции, когда в целях борьбы с кухонным рабством в домах ликвидировались кухни, на дворы никто не покушался. У каждой гордой «сталинки», развернувшейся потемкинским фасадом на ближайший проспект, обязательно был двор — большой, зеленый, со столиками и скамейками, с дворником, скребущим асфальт по утрам. Но пришла пора панельных пятиэтажек — и дворы съежились, полысели, когда-то степенные дворники сменили пол и превратились

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это не очень больно, это невыносимо! Казалось, меня клеймят раскаленным тавром, и не просто клеймят — насквозь прожигают тело! Когда в глазах развеялась кровавая муть, я с удивлением понял, что устоял на ногах — в отличие от двух Инквизиторов. — А говорят, рожать больно… — тихо сказала Светлана, застегивая блузку. — Ха… — Хочу напомнить… если знак сработает — будет гораздо больнее… — пробормотал Эдгар. В глазах у Темного стояли слезы. — Это для общего блага. — Хватит лирики! — оборвал его Завулон. — Раз уж стал главным, то веди себя адекватно. Действительно, где же Витезслав? Все-таки улетел в Прагу? — Прошу за мной, — все еще морщась, сказал Эдгар. И пошел к стене. Тайники можно устраивать разными методами. От самого банального — магически замаскированного сейфа в стене — и до окруженного мощными заклинаниями схрона в Сумраке. Этот тайник был довольно оригинальным. Когда Эдгар вошел в стену — перед ним возникла на миг узкая, вроде бы несоразмерная для человека щель, я сразу вспомнил этот хитрый и сложный метод, смесь магии иллюзий и магии перемещения. Из какого-то ограниченного пространства, к примеру, из комнаты, забирались кусочки пространства — узкие полоски вдоль стен — и магически соединялись в единый «чулан». Штука сложная и довольно опасная, но Эдгар вошел в тайник спокойно. — Все не влезем, — пробормотал Гесер и покосился на Инквизиторов. — Вы там уже были, как я понимаю? Подождите здесь. Опасаясь, как бы не остановили и меня, я шагнул вперед — и стена послушно раскрылась передо мной. Защитные заклинания уже были взломаны. Чуланчик оказался не таким уж и маленьким: три на три метра, не меньше. В нем даже было окно — точно так же «нарезанное» из кусочков других окон. Пейзаж в окне выглядел фантасмагорией: полоска леса, половина дерева, клочок неба, все перемешано в полнейшем беспорядке. Но в чулане было еще кое-что, заслуживающее куда большего внимания. Хороший костюм из плотной серой ткани, щегольская рубашка — белая, шелковая, с кружевами у ворота и манжет, изысканный галстук — серебристо-серый с красной искрой, пара великолепных черных кожаных туфель, из которых выглядывали белые носки. Все это лежало на полу посреди чулана. Внутри костюма, уверен, нашлось бы шелковое нижнее белье с вышитыми вручную монограммами. Впрочем, рыться в одежде Высшего вампира Витезслава не было никакого желания. Ровный серый прах, наполнявший одежду и рассыпанный вокруг, — вот и все, что осталось от инспектора из Европейского Бюро Инквизиции. Светлана, прошедшая в чулан вслед за мной, только вздохнула и взяла меня за руку. Гесер мрачно крякнул. Завулон вздохнул — казалось даже, что искренне. Вошедший последним Костя не проронил ни звука.