ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Парни тут же извинились и прекратили свои игры. На стол в столовой кухарка Марфа уже выносила еду. Овсяная каша, сливочное масло в отдельной тарелочке, нарезанный белый хлеб и тут же нарезанные овощи — огурцы, сладкий перец, помидоры и морковь. За стол пока никто не садился, поэтому и я не стал, хотя в животе уже и бурчало.

— Роман, — позвал меня отец, зайдя в столовую, — идем со мной, — махнул он повелительно рукой и двинулся обратно.

Делать нечего, похоже, сейчас меня будут «пытать». Аж поджилки трясутся. От этого разговора буквально зависит мое будущее здесь. Что решит отец? Пусть он не видел Романа целый год, но все равно этого срока безумно мало, чтобы объяснить мое резко изменившееся поведение, а главное — неведение в простых бытовых вещах.

Мы пришли в его кабинет, который находился за дверью из общего зала в углу поместья. Здесь стоял дубовый стол с писчими принадлежностями, на краю лежали какие-то книги, располагалась хрустальная пепельница и коробка с сигаретами рядом с ней. Вместо стула массивное кресло. Слева от двери — окно в сад перед поместьем, справа — шкаф, в котором находились папки и книги. Здесь царила атмосфера рабочего места, как у какого-нибудь офисного начальника, со своей спецификой конечно. Присесть кроме как в кресло можно было на отдельный стул, с мягким сидением и обитой тканью спинкой. На него-то и указал отец, уместившись в своем «троне».

— Садись, — махнул он рукой, сам потянувшись к сигаретам.

Затянувшись, он вперил в меня долгий изучающий взгляд. Неприятно и страшно. От этого мужика теперь зависело все мое будущее.

— Ну, что-нибудь вспомнил? — прервал он затянувшееся молчание.

— Немного, — аккуратно начал я, — тетради свои полистал, учебники тоже. Вроде все понятно, но при этом… — я пожевал губами, собираясь с мыслями. — Нет у меня ощущения, что это мое. Страшно мне, отец. Не понимаю, что со мной случилось. Не помнить себя — жутко очень. Чувствую вот, что родные вы мне все, а при этом — словно в первый раз всех вижу. И что за напасть на меня свалилась — то мне неведомо.

С каждым моим словом мужчина мрачнел все больше. Затягиваясь сигаретой, он пустым взглядом уперся в столешницу, мыслями уйдя далеко отсюда. Я его не торопил. Сказать еще что-то мне было нечего. Только прикинуться «валенком», да показать — что хоть я и забыл многое, но готов все назад возвращать и слушаться его. Иного пока не оставалось. В этом времени один я не выживу. Без базовых знаний, даже простых навыков, привычных для всех окружающих, я буду выделяться в любом обществе как белая ворона среди своих товарок. А тут хотя бы есть шанс получить помощь и первые, самые важные, знания о социальном устройстве окружающего мира. Да и если все же найду общий язык с отцом — стартовая позиция у меня здесь очень хорошая.