ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сын помещика

Никита Семин

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует.

====================

Глава 1

Глава 1

Июнь 1859 года

Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри.

— АПЧХИ! — не выдержал я.

— Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки.

Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут?

Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги леса и поля. Сам я полулежал на каком-то деревянном сидении, на которое постелили солому. Как я здесь оказался? Последнее, что помню, я заснул в своей квартире после тяжелого дня. У меня вообще пошла какая-то черная полоса в жизни. Мало того что попытка открыть собственное рекламное агентство провалилась — недооценил степень конкуренции в этом бизнесе, так еще и кредит на новый стартап банк отказался давать. Работать «на дядю» мне не хотелось. Хватило опыта подработок, пока был студентом. До попытки стать рекламщиком у меня был иной бизнес — зарабатывал на фотографировании. Но доход мне показался маленьким, а времени тратиться на него много, вот и захотел сменить род деятельности. Не пошло. Но это не отменяет того факта, что я не в своей квартире, а неизвестно где, и везут меня непонятно куда и кто. Да еще обращаются не по моему имени.

Единственное, что я понял спустя несколько минут тряски — еду я в какой-то карете «на минималках». Слышу характерный цокот копыт впереди, да редкие удары вожжами по крупу лошади. И отвечал мне возница, которого я сейчас не вижу из-за стенки кареты.

— Тебя как звать-то? — не выдержал я, обращаясь к незнакомцу.

— Дык, Акимом кличут, али забыли, вас-сиять? — раздался ответ мужика с удивлением в голосе.

— А это что за тарантас? — пробурчал я, осмотрев повозку.

— Дык, барин, самый обычный, ваш — семейный, — донесся голос Акима, который видимо посчитал, что я продолжаю его расспрашивать.

— Чего? А поуважительней к нему нельзя? — возмутился я такой фамильярностью.