ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Родители вернулись к нам через двадцать минут, когда Евдокия сообщила о готовности обеда.

Расселись мы почти как всегда. Только Уваров расположился в торце стола напротив отца, а Кристина по его правую руку, рядом с моей сестрой. В качестве обеда была уха и на десерт ягодный пирог. Гостей мы не ждали, вот и не было какого-то особого праздничного обеда. Еще на столе расположили мед Леонида Валерьевича, и кто хотел, добавлял его в чай. Я тоже попробовал, и надо сказать, мне мед понравился. Основательный он мужик, этот Уваров. Пасеки то раньше у него не было, сам сказал. И о его хозяйстве и что там все устроено правильно, что прибыль большую дает, даже у нас знают. И скорее всего и остальные соседи в курсе. И Кристину он обучает, манеры та знает получше меня. А то, что сама девушка от жизни здесь не в восторге, то тут к нему претензий быть не может. Все мы разные. И если бы я не узнал во время разговора Кристину чуть получше, в целом был бы не против брака на ней. А что? Любви у меня здесь нет. Лицом она довольно мила. И не думаю, что вообще в это время женятся по любви. Скорее это редкость, чем правило. А мне вживаться в это общество нужно. Печенкой чую, что не бред это моего воспаленного воображения, а моя новая реальность. Вот мозг и перестраивается на жизнь в новых реалиях с другими правилами и моралью. Постепенно, но при этом неотвратимо.

На прощание отец подарил Уварову коробку сигарет. Как я понял — просто традиция. Нельзя приходить в гости без подарка и нельзя провожать гостя без него. Точнее можно, но это будет считаться уже дурным тоном.

Когда Уваровы уехали, отец тут же пригласил меня в свой кабинет.

— Ну как тебе Кристина? — не стал он ходить вокруг да около, и сразу задал главный вопрос, предварительно усевшись в кресло.

— Прежде чем я отвечу, отец, хочу напомнить — что у меня проблемы с памятью.

На лице мужчине я увидел последовательно сменившиеся несколько эмоций: сначала непонимание и даже раздражение, затем озарение, после испуг и в конце — снова раздражение, но уже на себя.

— Из-за этого были… конфузы? — спросил он, когда взял себя в руки.

— К счастью, нет. Мне удалось повернуть разговор так, чтобы больше говорила сама Кристина, а я молчал. Но не всегда же так будет везти.

— Ох уж эта напасть твоя, — пробормотал отец.

— С другой стороны, — поспешил я «подсластить» пилюлю, — память ко мне возвращается. Когда мы были на лесопилке, я вспомнил, что у Уварова есть вторая дочь — старшая Елизавета и три племянницы, оставшиеся от погибшего брата. Только сказать тебе о том не успел.

Лицо отца просветлело.

— Ну, хоть так. А когда с Кристиной говорил, память твоя что-то тебе говорила?

— Что мне она не нравится. И раньше какая-то обида у меня на нее была. Какая — то не могу сказать, не вернулось воспоминание.