Сам он лишь завистливо сглотнул слюну, но не решился попросить с ним поделиться. А когда я сам ему предложил, тут же замахал руками, убеждая меня, что он не голоден, да и есть у него своя еда. Невместно ему с барином из одной корзины кушать. Спорить я не стал, но зарубку себе сделал.
Подкрепившись, мы двинулись снова в путь. Мой зад уже откровенно устал от тряски, даже подложенное сено не спасало, и я понял, почему в будущем любую машину плохого качества стали называть «тарантасами». Народная память — она такая. Даже века спустя любимый зад не забудет подобного над ней издевательства. Сквозь кровь пронесет «любовь» к этому изобретению человечества.
Мы проехали еще две деревни похожие между собой почти как близнецы, когда приблизились к новому поселению. У берега в двух сотнях метров стоял большой двухэтажный дом. Первый дом, который я здесь увидел, построенный из камня, а не из дерева. Имеется парадный вход, колонны перед ним и разбитый вокруг сад. От дома спускается к реке вымощенный камнем тротуар прямо к личному причалу. Вот он уже был деревянным. У причала покачивается небольшое парусное судно, в наше время такое назвали бы яхтой. Только обводы не столь изящные, как в будущем, а в остальном — очень похоже.
Недалеко от дома, явно поместья какого-то землевладельца, скорее всего того самого князя Белова, о котором недавно упоминал Аким, была еще одна деревня. Она стояла буквально через дорогу, по которой нам предстояло проехать дальше. Дворов в ней было уже больше, а на пригорке возвышалась над ней своим деревянным куполом небольшая церквушка.
— Поместье князя Белова? — решил я все же уточнить у Акима.
— Да, вашсиять, — вздохнул мужик.
— И судно его? — уточнил я.
В наше время содержание собственного катера — удовольствие не из дешевых. Но может сейчас все иначе и помещики могут позволит себе подобное?
— Князь Белов изволит кататься, — отвечал Аким. — Но не слыхал, чтоб он себе корабль покупал. Это какие ж деньжищи нужны! Даже ваш батюшка, долгие годы ему жизни, если захочет, в Царицын едет да на время там корабль берет для покатушек. Хотя-я… Уж не осерчайте, барин, но крестьяне у князя волком воют — всю душу он из них пьет! Могет, и купил себе суденышко-то, на крестьянском горбу едучи.
Последние слова Аким уже почти прошептал себе под нос, так что я еле услышал.
Заезжать в гости мы не стали, проехав мимо поместья князя даже не сбавляя хода. Наоборот, Аким даже слегка пришпорил коня, чтобы поскорее подальше оказаться.
Еще три деревеньки спустя я увидел границу между землями князя и «моими». А точнее — моего рода, в котором я столь внезапно и непонятно как оказался. Не увидеть ее было сложно. Возле дороги лежал огромный камень — около полутора метров в высоту и столько же в ширину. На нем было что-то выбито.






