Гинсен защитился от атаки, закрутив вокруг себя воздушные потоки, в которые влетали лезвия и растворялись в технике призрачного лекаря.
— Думаешь, я не знаю твоих техник Гинсен, — заорал во всё горло Шаюн. — Без нитей техника меча Дао ничего не стоит. Я пожрал уже души сотен человек. Я куда сильнее, чем раньше.
Одержимые мертвецы меж тем вновь поднимались на ноги, истекая чёрной, густой кровью от колющих ран, пропавших из их тел мечей.
Гин, что всё ещё закручивал ветряные потоки своими руками, не прерывая своих движений, резко топнул двумя ногами по грязи, уходя в низкую стойку, и направил ветер в землю.
Призрачный лекарь, закрутив руки в короткой боевой связке, поднял земляную волну, что словно при шторме, понеслась по площади, поглощая всё на своём пути.
— Навеивает воспоминания, — Глаза Шаюна налились кровью, оставляя только чёрные очки зрачков, после чего он выбросил вперёд правую руку, словно желая схватить пальцами горло бывшего друга. — Земля — это моя стихия! — Заорал когда-то призрачный лекарь, что уже давно стал демоном.
В тот же миг земляная волна остановилась и засохла, идя трещинами, а когда Шаюн сжал напряжённые пальцы, разлетелась земляными глыбами.
Но триумф для Шаюна, от нейтрализации чужой техники земли, через секунду сменился испугом и непониманием. Ведь за земляной волной, осыпающейся камнями, демон увидел Гинсена, что пылал белой аурой призрачного лекаря, а по белой энергии бегали чёрные всполохи.
Это было невероятное зрелище. Так как Шаюн не понимал, как такое вообще возможно. Его бывший друг, а ныне враг, должен был пылать синей аурой патриарха, а не белой призрачной энергией. Ведь призрачная энергия — это контроль стихий, а не энергия даоки.
Но не успел Шаюн осмыслить до конца увиденное, как Гинсен, совершив несколько шарообразных движений руками, хлопнул в ладоши.
По деревенской площади, где было огромное количество мертвецов, которые сейчас вырывались из земляных ловушек, что, потеряв силу, шли трещинами и осыпались под напором вырывающейся на свободу нечисти, раздались звуки священных колокольчиков.
Однако стоило послышаться звону колокольчиков, как Гинсен закрутился в вихре ударов и стоек, а площади накрыл новый звук лязга цепей, что вырвались из ладоней призрачного лекаря.
Сотни цепей разлетались по деревенской площади, круша всё на своём пути, опутывая и сковывая живых мертвецов.
Вместе с такой сокрушающей атакой всё пространство вокруг стало, словно густеть и зябнуть, а демона стало давить невероятной мощью к земле, от чего детские ноги заходили ходуном, а колени от натуги затрещали, начиная приклоняться.
— Тварь! — Взвыл Шаюн, заглушая своим голосом звук колокольчиков и цепей, и в спешке достал из кармана пузырёк с красной жидкостью.






