ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На пороге перелома эпох организация, ведающая ткань времени, подправляет ключевую постоянную — и обычный парень без работы и связей оказывается в другой эпохе. Ни наследственных способностей, ни средств, ни смартфона в рабочем состоянии. Ничего. Плюс лишь лёгкая переделка организма. Вадбольский Юрий Никитин На пороге перелома эпох организация, ведающая ткань времени, подправляет ключевую постоянную — и обычный парень без работы и связей оказывается в другой эпохе. Ни наследственных способностей, ни средств, ни смартфона в рабочем состоянии. Ничего. Плюс лишь лёгкая переделка организма. ==================== Часть первая Глава 1 Часть первая Глава 1 Могучие дубы с растопыренными толстыми ветками степенно плывут навстречу по обе стороны узкой дорожки парка. Раскидистые, огромные и с чудовищно толстыми стволами, былинная мощь. Но, на мой взгляд, дизайнеры перестарались, больше подошли бы стройные веселые березки. Хотя всё же молодцы, за сутки превратили пустырь в роскошный, по их мнению, парк для бега и спортивных, как написали в отчёте, развлечений. Уверен, это вчерашние менеджеры, которых уволили ввиду автоматизации, сейчас все стали дизайнерами, инфлюенсерами и кастомизаторами. Да и кому нужен дурацкий бег, когда наконец-то можно жрать от пуза и с помощью нанитов оставаться в красивом подтянутом теле? На бегу чуть не сбился с шага, над верхушками деревьев небо полыхнуло зловеще-фиолетовым. На кратчайший миг стало немыслимо чёрным, остро блеснули мириады звезд, словно все галак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иван взял плед, а когда Пелагея Осиповна с моей помощью опустилась на сиденье, заботливо укрыл и её до пояса.

По хозяину видно, что в своё время был видным мужчиной, рослым и широкоплечим, с аристократически удлиненным лицом, нижняя челюсть квадратная и с ямочкой на подбородке, руки поверх одеяла длинные, высохшие, острые кости едва не прорывают сухую пергаментную кожу.

Я остановился в трех шагах, поклонился, чувствуя, как в горле разрастается неприятный ком.

— Приветствую, ваша милость.

Он не пошевелился, лишь губы чуть дрогнули, я услышал свистящий шепот:

— И тебе хорошего дня, милый юноша… Как попал в наши края?

— Путешествую, ваша милость, — ответил я. — Хочу увидеть мир.

Он смотрел внимательно, только глаза и кажутся живыми, а так в целом о таких говорят, что краше в гроб кладут. Не нужно быть опытным врачом, что видеть: свеча жизни хозяина поместья вот-вот погаснет.

— Увидеть мир, — повторил он задумчиво едва слышным шепотом, — большинство так и умирают от старости, не увидев ничего дальше своей деревни… или поместья.

— И мы такими были, Вася, — тихо проговорила Пелагея Осиповна, глаза её увлажнились, а голос дрогнул.

— Но мы хоть в молодости успели, — ответил он едва слышным голосом. — И с нами люди были.

— Да, — ответила она, — этому мальчику придется… трудно.

Мне показалось, что вместо «трудно» хотела сказать что-то другое, но лишь вздохнула, а Василий Игнатьевич прикрыл глаза.

Я поклонился и отступил, а Пелагея Осиповна сказала мягко:

— Отдохни с дороги, а я тут посижу.

Судя по тому, как угнездилась возле умирающего супруга, это её постоянное место с той поры, как он слег. И вряд ли переживет его дольше, чем на пару недель.

Я с тяжёлым сердцем вышел в прихожую, Иван закрыл за мной дверь. Последний раз такое испытывал ещё до первого этапа аугментации, а после нанитов вообще сыт, весел и нос в табаке, но такое нормально, когда вокруг все такие, а сейчас на душе гадко и тяжко.

Мне хреново, воззвал я мысленно к мозговому импланту, как помочь этим людям, чтоб стало лучше мне?

Ответ прозвучал мгновенно, и был он прост, как пять копеек, Алиса просто сообщила, что в этом времени нет ни гельдеринта, ни аделькаста.

— Нормально и привычно, — добавила она поучающе, — что старики дряхлые и беспомощные, влачат жалкое существование, а потом умирают. Это же вы, люди! А вот мы лучше.

— А что-то подобное аделькастру, — спросил я мысленно, — пусть самый грубый аналог? Не может быть, чтобы нельзя помочь!

— Нельзя, — ответила она равнодушно. — Это называется нормальным ходом эволюции.

Бред, сказал я зло, к чему тогда у тебя мощь шести зеттафлопс и все знания, сброшенные из Сети? Там же всё-всё от каменного века до вчерашнего дня!

Дверь комнаты барона отворилась, медленно шаркая подошвами, вышел Иван.