ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На пороге перелома эпох организация, ведающая ткань времени, подправляет ключевую постоянную — и обычный парень без работы и связей оказывается в другой эпохе. Ни наследственных способностей, ни средств, ни смартфона в рабочем состоянии. Ничего. Плюс лишь лёгкая переделка организма. Вадбольский Юрий Никитин На пороге перелома эпох организация, ведающая ткань времени, подправляет ключевую постоянную — и обычный парень без работы и связей оказывается в другой эпохе. Ни наследственных способностей, ни средств, ни смартфона в рабочем состоянии. Ничего. Плюс лишь лёгкая переделка организма. ==================== Часть первая Глава 1 Часть первая Глава 1 Могучие дубы с растопыренными толстыми ветками степенно плывут навстречу по обе стороны узкой дорожки парка. Раскидистые, огромные и с чудовищно толстыми стволами, былинная мощь. Но, на мой взгляд, дизайнеры перестарались, больше подошли бы стройные веселые березки. Хотя всё же молодцы, за сутки превратили пустырь в роскошный, по их мнению, парк для бега и спортивных, как написали в отчёте, развлечений. Уверен, это вчерашние менеджеры, которых уволили ввиду автоматизации, сейчас все стали дизайнерами, инфлюенсерами и кастомизаторами. Да и кому нужен дурацкий бег, когда наконец-то можно жрать от пуза и с помощью нанитов оставаться в красивом подтянутом теле? На бегу чуть не сбился с шага, над верхушками деревьев небо полыхнуло зловеще-фиолетовым. На кратчайший миг стало немыслимо чёрным, остро блеснули мириады звезд, словно все галак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я терпеливо ждал, пока он наконец обхватит дрожащими пальцами чашку и медленно понесет ко рту.

— На вкус гадость, — сказал я виновато, — но некогда было очищать и всё такое. Зато облегчит боль… если я ничего не напутал.

Он молча сделал глоток, скривился, перевел дыхание, но заставил себя опорожнить чашку.

— Спасибо, — сказал я, — что поверили.

Он не ответил, я торопливо вынул чашку из ослабевших пальцев, он закрыл глаза и некоторое время лежал тихо, я не слышал даже дыхания.

Когда я решил, что барон заснул, и начал подниматься, он медленно приоткрыл глаза.

— А знаете, — проговорил он прерывающимся голосом, — боль уходит…

— Подождите, — сказал я, воспрянув духом, — будет ещё лучше. Это не сразу.

— Спасибо, — проговорил он с чувством. — Спасибо.

Я поежился, сказал виновато:

— Простите, но это не лечение. Я просто немножко уменьшил боль.

Он некоторое время лежал с закрытыми глазами, наконец проговорил чуть более ясным голосом:

— У меня даже сознание прояснилось… Вы удивительный лекарь…

— Я не лекарь, — сказал я виновато. — Простите, ничего не могу больше. Симптомы — всего лишь проявление болезни, но она не отступила.

Он проговорил слабо:

— И то хорошо. Спасибо.

— Но я попытаюсь ещё, — пообещал я, — очень попытаюсь!

Он затих и, похоже, заснул. Я тихо-тихо попятился, нащупал за спиной дверь и выскользнул наружу.

Надо что-то сделать, сказал я настойчиво. Ну не могу смотреть, как человек на моих глазах умирает! Это неправильно. Сейчас уже никто не умирает, то был неправильный процесс, мы его уже отменили. Ну, почти отменили.

Алиса в моих суматошных мыслях выловила то ли вопрос, то ли противоречие, сказала назидательно:

— В этом мире, люди мрут, как мухи! Даже чаще. Рождаемость в зашкаливает, в каждой семье рождается семь-двенадцать детей, но что будет, выживи они все?..

Я смолчал, это и понятно, противозачаточных средств не существует, женщины рожают с самой ранней юности. Континенты бы переполнились, люди друг у друга на головах бы сидели!.. А так детская смертность, недород, засухи, войны, вот и поддерживается прирост населения на приемлемом уровне, ещё и некоторый рост наблюдается… Так что заткнись, иисусик хренов.– Ничего, — сообщила Алиса, — скоро мы возьмем власть, вас будем разводить, как милых лягушатиков, заботиться о вас!

Зачем я тебя пускал в инет, буркнул я молча, таких обсценных слов набралась, стыдно с такой общаться… В моем времени брошенных кошечек и собачек подбирают, лечат и выхаживают, а тут люди!

Она промолчала, но чувствую какой чудовищной мощи расчеты сейчас производит, перебирая весь массив по существующим в этом веке лекарствам и растущим в ближайшем окружения травам.

— У него рак печени, — сообщила она более суровым тоном, — лучшее лекарство — квидронециллион.